Служебный развод - Агата Лав Страница 12

Я, наконец, понимаю, к чему он клонит.

— Мой муж разве не перевел деньги?

Он должен был.

Он обещал оплатить поездку сына в Казань еще накануне моей командировки.

— Нет, деньги не поступали. Я, конечно, могу проверить в банке. Может, случилась задержка…

— Не нужно. Я сейчас сама разберусь. Если муж забыл, я вышлю деньги в течение часа. Так нормально будет?

— Да, хорошо. Только вы мне напишите или позвоните, как появится ясность.

— Обязательно.

Я отключаюсь, а в голове пролетает сотня проклятий за мгновение.

Я думала, что хуже относиться к мужу уже не смогу. Но нет! Моя ненависть напитывается новыми красками! И плевать, забыл он или специально! Это же сын! Ладно я… увидел новую бабу и потерял последние мозги, но ребенок тут при чем?! Чем он виноват?!

С этими мыслями я рывком распахиваю дверь кабинета мужа.

— Вызывал?! — бросаю ему в спину.

В кабинете кроме Вали находится его секретарша. Стажерка из другого филиала, которая лучше всего умеет хлопать черными ресницами. Ах да, совсем забыла! Еще она отлично сплетничает. Моя подруга Юля ловила ее за этим занятием в дамской комнате. Секретарша рефлекторно вжимает голову в плечи и смотрит на меня с опаской.

— Я пойду, Валентин Маркович, — лепечет она, поспешно отводя глаза. — Буду ждать вашего письма.

Она проскальзывает мимо меня. Валентин же отворачивается от стены со своими почетными дипломами и жадно оглядывает меня с ног до головы. Это смотрится дико странно. Словно у него не было возможности любоваться на меня столько лет подряд. Он даже как будто оценивает меня. Проводит ревизию, чтоб его!

— Насмотрелся?! — мой голос не хочет сбавлять децибелы.

Во мне клокочет столько эмоций, что я вдруг понимаю всех невротичных и истеричных женщин. Бывают ситуации в жизни, когда спокойствие напоминает джина из лампы — абсолютно сказочное явление, которому место только в детском мультике.

— Мне звонил тренер Марика. Он до сих пор не дождался оплаты поездки в Казань!

— Тренер? — Валя хмурится и вытаскивает из кармана пиджака сотовый. — Вот откуда пропущенные. А я всё думал, кто это был.

— Боже, Валя, что за спектакль? Его телефон должен быть у тебя записан! Ты не хочешь платить? Сказал бы раньше! Зачем подставлять ребенка? Сейчас все уедут, а он останется в лагере.

— Я просто забыл.

Дешевый спектакль продолжается.

Из Вали никакой актер, либо он даже не думает стараться. Он произносит фразы, как актер на замену в дешевом сериале.

— Сколько там нужно? — спрашивает он таким тоном, словно делает мне одолжение с барского плеча.

— Сколько нужно? Ты не забыл, что ты отец? Ты должен сам знать и помнить!

— Я тебе ничего не должен!

— Да не мне! Ты меня вообще слышишь?! Не порти ребенку сборы. Он скоро вернется, и мы разведемся.

Я все-таки заставляю себя выдохнуть. Хотя когда передо мной непроницаемое лицо мужа, это почти невозможно. Я достаю сотовый и открываю банковское приложение. Большинство наших сбережений хранится на вкладах мужа, но небольшой запас у меня есть. Для меня оплата поездки сына — чувствительная сумма, особенно сейчас, когда предстоит много трат. Только выбора все равно нет. Валя собрался манипулировать, он ничем не гнушается.

— Я сама оплачу, — бросаю ему.

— Сама? — усмехается муж. — Или наш новый босс?

Я поднимаю глаза на Валентина.

Я не ослышалась?

— Быстро ты сориентировалась, — брезгливо кривится муж. — И как? Шумицкий взял тебя в долгосрочную аренду или всего на одну ночь?

Валентин впивается в меня пламенным взглядом.

Прям костер инквизиции! Я, видимо, должна ощутить себя падшей женщиной.

Нет, мой муж — удивительный экземпляр!

Как я раньше не замечала, что оторвала такой «бриллиант». Он притащил в нашу спальню левую бабу, потом угрозами пытался заставить меня извиниться перед ней — и весь этот чудесный набор неадеквата нисколько не мешает ему смотреть на меня с осуждением.

Браво!

Просто браво!

Талант!

— Секретарша донесла? — я усмехаюсь. — Теперь понятно, почему ты меня глазами пожираешь. Пытаешь посмотреть на меня глазами Шумицкого?

Мол, на что столичный миллиардер вообще позарился?

Что я проглядел?

— Что я там не видел? — огрызается Валя.

— Время покажет.

— Да с тобой уже всё ясно. Легла под босса, как только он появился в офисе. Что ты тут из себя пытаешься строить, Катенька? Пугать меня хочешь? Он оттрахал тебя за полчаса. Максимум. А потом выставил вон.

Ему доставляют удовольствие эти слова.

Он злорадствует и куражится, плеская ядом.

— На парковке стоят камеры, — добавляет муж. — Там легко посмотреть время записи. Во сколько он посадил тебя в свою машину и во сколько ты вернулась за своей, чтобы поехать домой.

Мне пришлось.

Я уехала от Шумицкого и вызвала такси домой, но по дороге поняла, что оставила сумку с ключами в машине. Пришлось менять маршрут и возвращаться в офис. Я ни с кем не столкнулась, да и стемнеть успело. Но не помогло. Валя, оказывается, уже успел сбегать на охранный пост и проверить все записи.

— Он тебя хоть на порог пустил или прямо в машине отымел?

Я замахиваюсь. Тщетно. Муж ловит мой удар, сжимая запястье со свирепой силой. Мне становится больно, и я против воли жалобно выдыхаю. Он с омерзением отбрасывает мою ладонь и отходит на шаг, чтобы мне было больше не дотянуться.

— И ты еще мне скандал устроила из-за Маши? Сама шлюха последняя…

— Какая же ты тварь.

— Я? Лучше признайся, когда первый раз налево сходила? Сколько рогов успела наставить за годы брака? Ты явно опытная в этом.

— Из нас двоих изменял в браке только ты.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Шумицкий отдал мне всех випов, — бросает муж мне в спину победным голосом. — Сегодня утром распорядился. Видимо, не впечатлила ты его, милая.

Ненавижу.

Как же я его ненавижу.

И как жалею в эту минуту, что не довела свидание с Шумицким до логического завершения. Стоило проглотить свою гордость и остаться в его квартире. Мне так хочется увидеть в глазах Вали страх и… нет, не раскаяние, на него он не способен. Но пусть хоть пожалеет. Пожалеет, что так поступил и продолжает втаптывать меня в грязь. Как бы мне этого хотелось!

Но сейчас он на коне. Он так завелся, что в другой ситуации можно было подумать, что в нем клокочут ревность и уязвленное мужское самолюбие. Но куда там? Он просто злорадствует.