100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак Страница 6

встречу приезжает тот, кто трудится там, на полуострове. Москвич уверен, что основное время рабочей недели находящийся перед ним человек проводит на пляже, день за днем устраивая себе продолжительные сиесты. Удивляется, если ты заговариваешь об отпуске. «Зачем он тебе? Ведь ты в нем живешь». Внешне все действительно так. Я жил все это время в гостинице, построенной югославами, по-моему, к Олимпиаде–80, в пятидесяти метрах от моря, у самого подножия Аю-Дага. Море так близко, что сквозь открытые окна с утра слышен прибой. С одной стороны море, с другой – горы. Весной в бухту заходили порезвиться дельфины. Сначала их спины поднимались над горизонтом, далеко. Позже они подплывали ближе. Играли и выбрасывали свои тела из воды на радость заметившим их. Рай земной. Добавим к этому приятный сухой климат полуострова. Дневной зной, перемежающийся утренней и вечерней прохладой, спускающейся с гор. Пышную растительность Южного берега Крыма. Ароматы и вечный стрекот цикад. И, представляя все это, чиновник, к которому ты приехал, тебя в глубине души ненавидел.

Для меня это было странно. Находясь там, думаешь, будто это навсегда. Успеешь. За первое лето я зашел в море один раз. И то – ночью, в первый приезд, до назначения. Потом все полетело, побежало, понеслось и осталось сейчас в воспоминаниях, как фотография, картинка. Ощутить, где ты, помогало постоянное перемещение по лагерю пешком. Но насладиться, вкусить было некогда. Смена за сменой. Подготовка к стройке. Вечный поиск людей. Денег, которые нужны на все. Утром встал в пять, если повезет, в шесть часов – и вперед. До вечернего события в лагере. До отрядного круга перед сном. До победного. Так на самом деле было. Дни, недели, месяцы – все превратилось в смены и пересменки. Нет дней рабочих и нерабочих. Лагерь по другому графику живет. Солнце, море, горы – это для тех, кто к нам приехал. Так там есть, и так там было. Только по прошествии лет, сменив Крым на Москву, тоскуешь по тому, чего раньше не замечал. И у нас так все. Когда есть, не ценишь. А потом: было, было, было.

Неприглядное

Банановая республика

Колониальная политика сегодня, столь широко осуждаемая везде – с высоких трибун и на кухне в быту, ранее имела более простое звучание. Колонизатор, он и в Африке колонизатор. А колонии по-доброму звались банановыми республиками. Часто их, бананов, там было в избытке. Доставались всем. А под эгидой добрых отношений компании страны-колонизатора разворачивали свою деятельность, в основном добывая и вывозя. Не только и не столько бананы. Так что с детства знакомая всем сладкая, сытная ягода служила добродушным прикрытием разного, в том числе не всегда благовидного.

Так было и в Артеке. Честно сказать, весь полуостров выглядел как место, откуда берут и куда не вкладывают. А то, что все же делают, пахнет фальшью. Крым действительно больше походил на приемного ребенка, нежели родного. Это не было следствием только политики остальной части страны. Основанием тому во многом служила психология жителей полуострова. Сезонность, наша вживленная на подкорку временность глубоко проникли в сознание и заставляли идти на нелицеприятное, оправдывая это тем, что скоро осень и все закончится. Так, часть детских корпусов была переделана в гостиницы. Свободные средства вкладывали в инфраструктуру для тех, кто мог заплатить много, сразу, сейчас. Наличными и мимо касс. Соглашаясь на компромиссы, сотрудникам незаконно прямо на территории выдавали землю для строительства дач. Сами же проживали где только можно. Например, в подтрибунном помещении давно не функционирующего пятидесятиметрового бассейна. Более того. Умудрялись на лето и его сдать внаем, переехав на дачи, в сараи на огородах, в палатки. Отдыхающий – основной доход. Работа в Артеке негласно оплачивалась такими возможностями. На территорию выдавали пропуска. Легально – проживающим. И из-под полы – всем остальным. В качестве первого моего достижения в наведении порядка называли двукратное увеличение цен на их незаконную выдачу. Гайки закрутил.

В выходные прямо по дороге, внутри лагеря ты мог упереться в стоящий посреди асфальта мангал и веселую компанию, распивающую горячительные напитки. Не самый широкий пляж был набит объемными телесами отдыхающих «гостей» работников, которые закапывали бычки в гальку и оставляли после себя горы мусора. Ресторан, работавший в гостинице для взрослых, обслуживал детей в «Морском» и по заказу носил в номер свежеприготовленный шашлык. А в порту стояла пивная палатка. Порт, кстати, тоже был забит дорогими лодками. Правда, их владельцев в Артеке не нашлось. Всё это принимали все. Приезжающие тщательно готовились, привозя с собой спиртное и сигареты. Курили много и везде. Опасаясь пожаров, на территории негласно организовали курилки. Видимо, зная все это и даже участвуя, сотрудники не доверяли произносимым словам. Смотрели на нас как на колонизаторов, которые мягко стелют, чтобы, спрятавшись за фальшивыми лозунгами, возглавить привычную жизнь банановой республики.

Обязательное унижение

Не знаю, как вы, но я при посещении различных государственных организаций испытываю определенный дискомфорт. Внутреннюю робость, неуверенность в себе. Называйте как угодно, но если бы было возможно, не ходил бы туда ни за что. Мучить себя, подвергая насилию специально, – странно, невозможно. Есть ощущение подозрения, легкого тобой пренебрежения. Гражданин тут только тот, к кому ты пришел. Начальник – он. Всем остальным это ощущать дóлжно. С самого входа. «Ваш номер?» Никакого там «Как вас зовут?». Зачем? Чтобы что? Нет: «Номер? Статья? Пардон! Причина обращения? Вот ваш номерок. Срок ожидания на табло». Ничего не напоминает? Это лучший пример. Зараза эта проникает везде, если что-то пустить на самотек. Даже лучшее становится похоже на то, от чего не уйдешь. Как это допустить?

Работа с детьми требует многого. Всего сразу не назовешь. Среди формального – медицинскую книжку. Ворох справок о том, что здоров. Список огромный. Сам не соберешь. Хорошо, что в Артеке своя поликлиника. Организуем. Будет удобно. Честно. Не просто зайдешь и выйдешь. Сдаст каждый все. Решено. С утра натощак, как положено. Я к самому началу приехать не смог. Отвлек важный звонок, разговор. Нужно было срочно подготовить письмо. Решимость не потерял. Подъехал к поликлинике. Мои коллеги выстроились в кружок при входе. В некотором стеснении. Глаза прячут. Молчат. Сказать боятся или нечего. «Может, вам не стоит?..» Пошел. Только тогда понял, как медициной унизить можно. Газетки, палочки от спичек. Все, как было и быть должно. Ощущение, что надругались над тобой. Как положено. Добавьте к этому очереди, запись. И все станет «хорошо». Понятно, почему за деньги,