Испания от И до Я. Двойники Дали, сервантесовская вобла и другие истории заядлого испаниста - Татьяна Ивановна Пигарёва Страница 37

Первые строки «Дон Кихота» на мостовой Уэртас — главной улицы Литературного квартала

Ученые долго анализировали данные, чтобы определить, кто же из обитателей монастырских подземелий (обнаружено было около 200 останков) мог быть мужчиной 70 лет с шестью зубами, атрофированной левой рукой и следами двух огнестрельных ранений грудной клетки (память об участии в битве при Лепанто). «Если мы найдем останки Сервантеса — это будет фантастический успех, если нет — нам хотя бы не придется стыдиться, что не было сделано все возможное» — так сформулировал свою цель Фернандо де Прадо. Он самозабвенно верил, что национальный гений будет найден и захоронен надлежащим образом.

Страна ждала чуда. И хотя патологоанатом Франсиско Эчебарриа еще до начала раскопок иронизировал, что «не стоит надеяться, что мы обнаружим гроб Сервантеса с его именем, выгравированным на крышке», все затаили дыхание, когда была найдена табличка с инициалами «МС», но она относилась к «слою» другой эпохи. Ученые установили, что останки Сервантеса должны находиться на «участке 32», куда в свое время переместили захоронения из старой церкви. Оттуда извлекли разрозненные кости 17 человек, монету в 16 мараведи времен Филиппа IV и фрагменты литургических облачений начала XVII века, что подтверждало гипотезу.

А через два месяца произошло настоящее чудо: историк Франсиско Мартин Перельон отыскал в архивах монастыря запись от 1697 года, о том, что гробовщик Мигель Ортигоса получил оплату за перенос всех захоронений — «содержимого 17 могил» — из старой церкви. Все сошлось, только определить, какие именно фрагменты останков принадлежали Сервантесу, оказалось невозможным.

В год 400-летия публикации второй части «Дон Кихота» состоялись вторые похороны Сервантеса. Сенсации не произошло, но цель была достигнута. Законных детей у Сервантеса не было, его сестра Луиса де Сааведра погребена в общей могиле, так что надежды на анализ ДНК и на то, что геном позволит восстановить истинный портрет классика, пока что остались в области научной фантастики.

Ученые заявили, что на основе «историко-документальных, археологических и антропологических данных» они могут утверждать «с высокой долей вероятности, что среди разрозненных останков 17 погребенных — шести мужчин, пяти женщин и шестерых детей — находятся фрагменты, принадлежащие Мигелю де Сервантесу и его жене Каталине де Саласар».

В монастырской церкви Сан-Ильдефонсо прошел похоронный ритуал с военными почестями. «Разрозненные останки» захоронили в нише слева от входа, за мраморной плитой, с надписью: «Здесь лежит Мигель де Сервантес Сааведра 1547–1616». Ниже — цитата из романа «Странствия Персилеса и Сихизмунды»: «Время идет, силы слабеют, надежды убывают, а между тем желание жить остается самым сильным моим желанием». Все бы хорошо, но в названии последнего творения Сервантеса, выбитом на мемориальной доске, была допущена ошибка: «Сихизмунда» написано через «e», а не через «i».

Интерьер кафе «Лос-Гатос» («Коты», они же мадридцы) в квартале литераторов с обнаженной Махой

В интерьере — обложка путеводителя по Мадриду, написанного автором этих строк. Обложка была обрамлена и подарена хозяину кафе неким «другом „Лос-Гатос“».

Неизвестный испанский художник. «Натюрморт с книгами и песочными часами». Около 1630. Берлин, Государственные музеи

Элиас Канетти, большой поклонник Рыцаря печального образа, верно заметил: «Когда мы посещаем могилы писателей, они посмеиваются над нами, укрывшись за переплетами своих книг». Быть может, в ошибке, выбитой на мраморе, слышится ироничный смешок Сервантеса?

Его посмертная судьба поистине символична: человек, претерпевший столько клеветы, неблагодарности, ударов судьбы, насмешек братьев по цеху, болезней и лишений, нашел вечный покой в безымянной могиле мало кому известного монастыря. Полунищий писатель был изначально погребен в скромном гробу, во францисканском одеянии и с деревянным распятием на груди. Новые пышные похороны восстановили справедливость, но затмили истину. Пусть уж сохранится символичная ошибка-опечатка. Вся история поисков могилы Сервантеса с опечаткой в финале уж очень напоминает «эсперпенто», театральный жанр, созданный Валье-Инкланом: гротескная деформация реальности, трагифарс, одновременно злободневный и условный, где балаганный макабр сосуществует с тонкой иронией. Дух «эсперпенто» витает над испанской историей и вершит судьбы литературы.

До недавнего времени монастырь Тринитариас-Дескальсас в Мадриде мало кто знал, а посетить монастырскую церковь можно было лишь 23 апреля, в день смерти Сервантеса (а также Шекспира), который был объявлен Всемирным днем книги и авторского права. Впрочем, мистическое совпадение дня ухода в мир иной Сервантеса и Шекспира содержит некоторые натяжки. Сервантес умер 22 апреля, а 23-го был похоронен, в то время как официально принятая дата смерти Шекспира — 23-е, но по юлианскому календарю. Зато именно 23 апреля 1616 года — следуя принципу «Бог Троицу любит» — скончался перуанский писатель Инка Гарсиласо де ла Вега. Позже к ним присоединились Владимир Набоков, а также Морис Дрюон, Жузеп Пла, Мануэль Мехиа Вальехо и Халлдор Кильян Лакснесс (лауреат Нобелевской премии), чьи дни смерти или рождения приходятся на то же 23 апреля. Теперь у церкви, пусть и открытой только во время служб (или по договоренности), туристы толпятся ежедневно.

Увы, но, по последним опросам, 79 процентов испанцев «Дон Кихота» целиком не читали. Честно ли ответили остальные? Обрести живых читателей не менее важно, чем останки великого мертвеца. В начале XX века философ и писатель Мигель де Унамуно опубликовал «Житие Дон Кихота и Санчо», утверждая, что персонажи романа Сервантеса куда реальнее своего творца. Он призывал «предпринять священный крестовый поход за освобождение Гроба Дон Кихота из-под власти бакалавров, священников, цирюльников, герцогов и каноников… дабы отвоевать Гроб Рыцаря Безумств у завладевших им вассалов Благоразумия».

Узнай дон Мигель де Унамуно о столь печальной статистике, он бы перевернулся в своей скромной нише под номером 339 на кладбище в Саламанке. Наступила другая эпоха, останки классиков больше не теряют.

Зал VIII в Музее Прадо. 1939

Интермедия 5

Дети войны, две куклы и кипяток

Тряпичная кукла с грустными глазами восседала на стопке книг в центре стола. Рядом, у окна моего кабинета в Институте Сервантеса, как стражник на часах, стояла Хосефина Итурриаран:

— Вот она, та самая, я не могла ее забыть.

Орлиный профиль Хосефины, слезы в глазах, жест из сегидильи:

— Свою я выменяла на хлеб по дороге в Таджикистан.

Сначала я ничего не поняла.

Хосефина вошла в мою жизнь еще