Нормальное и патологическое - Жорж Кангилем Страница 10

не ссылается на Конта, хотя и решает ее очевидно схожим образом. Однако также верно, что он не мог не знать мнение Конта относительно этой проблемы. Известно, что Бернар внимательно читал Конта. Об этом свидетельствуют заметки (1865–1866), опубликованные Жаком Шевалье в 1938 году [11]. Для врачей и биологов, живших при Второй империи, Мажанди, Конт и Бернар были троицей божеств (или демонов), входящих в один пантеон. Литтре, изучая экспериментальную деятельность Мажанди, учителя Бернара, анализирует те ее постулаты, что пересекаются с идеями Конта касательно биологического экспериментирования в связи с наблюдением патологических явлений. В статье Развитие физиологических наук Эжен Глей первым показал, что Бернар самостоятельно воспроизвел закон трех стадий, а кроме того, участвовал в научной работе ассоциаций, проникнувшихся духом позитивизма благодаря Шарлю Робену [44, 164–170]. В 1864 году Шарль Робен вместе с Броун-Секаром выпускает Журнал нормальной и патологической анатомии и физиологии человека и животных, чьи первые выпуски содержат мемуары Клода Бернара, Мишеля Шеврёля и других врачей. Клод Бернар был вторым президентом Общества биологии, основанного Робеном в 1848 году. В докладе, обращенном к другим основателям общества, Робен формулирует его основные принципы: «При изучении анатомии и классификации живых существ наша цель – прояснить устройство функций организма, тогда как при изучении физиологии – суметь понять, как возможно изменение органов, а также осмыслить те пределы, в которых функции могут отклониться от нормального состояния» [44, 166]. В свою очередь Лами показал, что художники и писатели XIX века, которые искали источник вдохновения в физиологии и медицине, практически не проводили различий между идеями Конта и Бернара [68].

Учитывая сказанное, необходимо добавить, что излагать идеи Клода Бернара касательно проблемы смысла и природы патологических явлений – весьма деликатное и непростое занятие. Это значимый ученый, чьи открытия и методы всё еще не исчерпали себя, ученый, на которого постоянно ссылаются врачи и биологи, притом что всё еще не существует полного и критического собрания его сочинений. Большую часть лекций, прочитанных в Коллеж де Франс, составили и опубликовали его ученики. Однако сочинения самого Бернара, например его переписка, так и не стали предметом вдумчивого и методичного изучения. Время от времени разные журналы и издания публикуют его заметки или тетради, вокруг которых тотчас возникает полемика. Причем полемика, столь тенденциозная, что возникает вопрос, не стоящие ли за ней цели, стали причиной публикации всех фрагментов такого рода. Мысль Клода Бернара всё еще представляет проблему. Единственным честным решением этой проблемы, на которое еще предстоит отважиться, будет методичная публикация его рукописей и учреждение архива [10]*.

* * *

В работах Клода Бернара тождество – надо ли говорить о тождестве их механизмов или тождестве их признаков, или о том и другом? – и непрерывность патологических и соответствующих им физиологических явлений в большей степени становится предметом монотонного повторения, нежели темой, которая получает содержательную разработку. Заявление об их тождестве встречается в Лекциях по экспериментальной физиологии в применении к медицине (1855), в частности во 2-й и 22-й лекциях второго тома, а также в Лекциях о температуре тела у животных (1876). Однако нашим главным источником станут Лекции о диабете и гликогенезе (1877), которые наряду с прочими работами Бернара могут рассматриваться в качестве наиболее иллюстративных для его теории [утверждающей тождество нормального и патологического]: здесь клинические и экспериментальные факты не только представляют философско-методологическую «мораль», но и ценны как источник сведений о физиологии.

Клод Бернар рассматривает медицину в качестве науки о болезнях, а физиологию – как науку о жизни. В науке именно теория проясняет практику и господствует над ней. Рациональная терапия может направляться исключительно патологией, тогда как последняя, будучи наукой, должна основываться на физиологии. Тем не менее диабет – это заболевание, ставящее перед нами проблемы, решение которых снабжает нас доказательством ранее озвученного тезиса. Бернар пишет: «Здравый смысл подсказывает, что исчерпывающее познание физиологического явления позволяет объяснить любые расстройства, которые претерпевает это явление в патологическом состоянии: „Физиология и патология сливаются воедино и составляют одно целое“» [9, 56]. Диабет – заболевание, состоящее исключительно в нарушении нормальной функции: «В состоянии болезни соответствующая нормальная функция выражается в усиленном, ослабленном или нарушенном виде. Если в текущий момент нам и не удается объяснить все заболевания, то лишь потому, что физиология не получила достаточного развития, а огромное число нормальных функций всё еще нам неизвестны» [9, 56]. Тем самым Клод Бернар противопоставляет себя большинству физиологов своего времени, сходящихся во мнении, что заболевание – это внефизиологическое состояние, образующее надстройку относительно организма. Исследования диабета не подкрепляют их точку зрения: «Диабет характеризуется следующими симптомами: полиурией, полидипсией (усиленная жажда), полифагией (чрезмерное потребление пищи), аутофагией и гликозурией. Ни один из этих симптомов нельзя назвать чем-то новым или чуждым нормальному состоянию, если не принимать в расчет их интенсивность, меняющуюся при переходе от нормального состояния к состоянию болезни» [9, 65–66]. Это несложно показать применительно к полиурии, полидипсии, полифагии и аутофагии, но несколько сложнее в случае гликозурии. Клод Бернар утверждает, что гликозурия – явление «скрытое и незаметное» в нормальном состоянии, но дающее о себе знать при чрезмерном развитии [9, 67]. Однако Клод Бернар не приводит убедительных доказательств выдвигаемых тезисов. В 16-й лекции, сопоставив точки зрения физиологов, признающих или отрицающих постоянное присутствие сахара в нормальной моче, показав сложность проведения подобных опытов и их контроля, Бернар добавит: в моче здорового животного, питающегося азотосодержащими продуктами, лишенными сахара и крахмала, ему ни разу не удалось зафиксировать присутствие сахара даже в малых количествах, но дела обстоят совсем иначе с животными, употреблявшими в пищу продукты, содержащие сахар и крахмал. Было бы вполне естественно предположить, говорит Бернар, что в определенных количествах содержание глюкозы в крови может стать причиной поступления сахара в мочу: «Не думаю, что тезис о существовании сахара в нормальной моче может быть воспринят как непреложная истина. Но я могу допустить, что во многих случаях в моче обнаруживаются его следы: существует легкая форма гликозурии, которая помогает установить существование трудноуловимого переходного этапа, лежащего между нормальным и патологическим состоянием. Однако я согласен с врачами-клиницистами: гликозурия действительно приобретает характер полноценной патологии только в тех случаях, когда наблюдается постоянно» [9, 390].

Деликатность ситуации состоит в том, что Клод Бернар, стремящийся подкрепить эту интерпретацию фактами, просто воспринял ее как факт, хотя и не имел соответствующего экспериментального подтверждения, а затем предположил, что она не может быть подтверждена при помощи общепринятых методов, используемых для постановки подобных диагнозов[8]. Высказываясь по этому поводу, Анри Фредерик допускает, что не существует нормальной гликозурии, тогда как при высоком потреблении жидкости и избыточном диурезе глюкоза не