Наташа в опере. Три истории из «Войны и мира» - Вячеслав Николаевич Курицын Страница 5

Упомяну еще третий тип «родства», при котором были невозможны браки: духовное, то есть связи через крещение. Девушка не могла выйти замуж за нисходящих потомков крестных матери и отца: ограничение уж совсем символическое. Не вдаваясь в его обсуждение по существу, замечу лишь, что на практике оно громоздило реальные проблемы: не так много было в девятнадцатом столетии коммуникационно доступных и социально близких семей, в которых юноша или девушка могли обрести себе избранника, а такое механическое ограничение еще более усложняло ситуацию.

Выше я написал, что эти сложности остались в прошлом; тут требуется уточнение. Упомянутые дальние кровные и символические свойственные и духовные связи не будут для вас препятствием при регистрации в ЗАГСе, но, если вы православные верующие и хотите скрепить свою союз венчанием, ситуация меняется. Русская Православная Церковь по-прежнему поддерживает все упомянутые запреты, что было подтверждено в последний раз на архиерейском соборе 2017 года и зафиксировано в первом пункте положения «О канонических аспектах церковного брака». Там есть некоторые послабления относительно древних традиций: жесткий запрет лишь на родство до четвертой степени (с пятой и шестой можно с благословения церковного начальства; впрочем, Соня и двести с лишним лет назад надеялась на такое благословение), свойственные браки запрещены лишь в случаях «отец и сын с матерью и дочерью, или отец и сын с девами двумя сестрами, или мать и дочь с двумя братьями, или два брата с двумя сестрами», а критическое духовное родство распространено лишь на самих восприемниц и восприемников и на браки восприемников с родителями воспринятых. Тоже звучит странно для современного уха, но церковь общественная организация, и каждый на данный момент волен состоять в ней либо же нет.

У предков же наших выбора не было, брак, повторю, мог быть только церковным. В результате не удивительно, что запреты часто нарушались.

В каких-то ситуациях, особенно в сельской местности, часто было просто невозможно установить, состоят ли венчающиеся в родстве-свойстве, и в каком именно. И базы документов не существовало, и общения между разными ветвями огромных семейств часто не было. Случаи неосознанного нарушения закона исчислялись многими тысячами. Накладки могли происходить и в городах: столичная засидевшаяся невеста княжна Мими из одноименной повести В. Ф. Одоевского (1834) нашла было себе жениха, «уже сделано было и обручение, и день свадьбы был назначен, но накануне, к удивлению, узнали, что он им в близкой родне, все расстроилось». А в «Зимнем вечере» (1830) Н. А. Мельгунова герой, собирающийся жениться на сестре, заблаговременно предупреждает читателя, что родство дальнее и не может служить препятствием.

Часто, разумеется, нарушали и специально, подкупая священника. Ноздрев в «Мертвых душах», скажем, утверждает, что Чичиков собирается тайно венчаться с губернаторской дочкой в деревне Трухмачевке, заплатив отцу Сидору 75 рублей, а оный отец не смеет отказаться, ибо иначе выплывет на свет, что он «перевенчал лабазника Михайла на куме». Ноздрев, разумеется, соврет – недорого возьмет, в данном случае, в общем, и известно, что он врет про Чичикова, но скорее всего говорит правду про отца Сидора и лабазника.

Закон нарушали, имея в виду возможность позже выпросить высочайшее прощение и легализовать брак. Брат Толстого Сергей хотел в 1865 году жениться на Татьяне Берс, сестре Софьи Толстой, жены Льва, рассчитывая как раз на такой сценарий. При этом предполагалось, что именно Лев Николаевич должен хлопотать за родственников в высоких коридорах. Женитьба не состоялась по другим причинам, но много позже в схожей ситуации Толстому однажды довелось помочь нарушителям. По сигналу некоего чрезмерно бдительного священника петербургская духовная консистория признала брак Ф. А. Страхова (1861–1923), единомышленника Толстого, публициста и музыканта, с Л. Ф. Авиловой, незаконным и недействительным – в 1903 году, к моменту, когда они прожили в браке тринадцать лет – по причине близкого свойства. Лев Николаевич обратился к видному юристу А. Ф. Кони, тот составил прошение, оно было подано в синод, который – о, чудо! – оказался на стороне Страховых…

Нарушали закон и ни на что особо не рассчитывая, просто в порядке течения жизни. Вот рассказ Ю. М. Лотмана об одном важном эпизоде биографии А. Н. Радищева:

Суд и ссылка застали Радищева вдовцом. Отправленный в далекую Сибирь, он задержался по пути. Вскоре к нему прибыла Екатерина Александровна Рубановская – свояченица, младшая сестра его покойной жены. Екатерина Александровна была замечательная женщина. Как это случается с девушками, она была втайне влюблена в мужа своей сестры, но скрывала свои чувства. В страшную минуту ареста Радищева она проявила не только мужество и верность, но и ум, и находчивость. Собрав все драгоценности дома, она отправилась через бушующую Неву на лодке (мосты не работали) в Петропавловскую крепость. Там она передала их палачу Шешковскому, который был не только «кнутобойца», но и взяточник. Этим Радищев был избавлен от пыток. В дальнейшем она проявила силу характера, предварив подвиг декабристок. Радищев бросал открытый вызов предрассудкам. И правила православной церкви, и обычаи категорически препятствовали браку со столь близкой родственницей, но свободные нравы екатерининской эпохи, конечно, не осудили бы прилично скрытый адюльтер. Однако Радищев не пошел по этому пути. Как просветитель, поклонник разума и враг предрассудков, он вступил с ней в официальный брак. Неизвестно, с помощью каких средств, – может быть, в далекой Сибири деньги выглядели убедительнее, чем столичные запреты, – и он, видимо, оформил этот брак и церковным ритуалом. По крайней мере, родившийся в Сибири сын Павел считался законным, и никаких трудностей, связанных с этим, в дальнейшем не возникало.

Другой пример решения вопроса с помощью денег связан не с родственными связями, а с двоебрачием, которое, разумеется, тоже было официально невозможно. Дед писателя и чиновника П. И. Мельникова-Печерского бросил жену с детьми, женился вторично, то есть незаконно, и это после его смерти правосудие признало, но наследство, завещанное незаконной жене, отсудить при этом бабушка не смогла. Почему? Да потому, что «Гедеоновы (род второй жены – В. К.) были богаты, Мельниковы бедны и не получили с богатого ни копейки. Так водилось и водится», – меланхолично отмечает Мельников в автобиографии. Этот случай тоже произошел в захолустье.

В столицах, вблизи от дворца проворачивать такие операции было, конечно, гораздо труднее, не говоря уж о том, что всегда существовали люди, которым претила сама идея нарушения правил (например, к истории о Радищеве стоит добавить, что отец его за такое поведение проклял).

Широко известна история любви поэта Жуковского к своей сводной племяннице