Монархия в XXI веке - Константин Валерьевич Малофеев Страница 7

Таким образом, появление сословно-представительных органов власти следует воспринимать не как качественно новый этап в развитии институтов государственного устройства стран Европы, а только как возрождение ранее существовавших сената и городских советов времен Римской империи. Возвращение к практике имперского государственного и муниципального управления шло в русле более общего процесса рецепции римского права в правовую систему государств средневековой Европы [Покровский И. 1998:268–274; Виноградов 1910].

Если мы обратимся к истории Рима, то увидим, что именно сенат являлся как в царский, так и в республиканский и императорский периоды (разумеется, с определенными оговорками и спецификой для каждого из них), т. е. на протяжении более тысячи лет, высшим органом государственной власти, носившим сословно-представительный характер. Любой закон, проведенный через народное собрание, получал юридическую силу только после окончательного утверждения сенаторами [Маяк 1983: 238–240]. Сенат был уполномочен принимать ряд иных административных и судебных решений, а также играл решающую роль в механизме передачи царской власти. Не вдаваясь в длительные рассуждения о трансформациях полномочий и порядка формирования сената, отметим, что серьезный рост значения этого органа в государственной жизни Рима случился в республиканскую эпоху, тогда как в императорский период он, напротив, утратил большинство своих функций в связи с консолидацией властных полномочий в руках императора.

Кроме того, важным элементом государственного строя Древнего Рима выступало народное собрание полноправных граждан города, что является своеобразным аналогом современных институтов прямой демократии (которые в государствах средневековой Европы практически отсутствовали), что демонстрирует высокий уровень правовой культуры римлян, развитость римских государственных и общественных институтов, их логичное и эффективное сочетание [Малофеев 2022: 124–131,150].

В. М. Гессен отмечал, что в эпоху сословных монархий в Европе институт представительства имел «…в значительной степени частноправный характер. Во Франции Генеральные Штаты возникают в начале XIV в. Первоначально они представительного характера не имеют: король созывает непосредственно баронов и наиболее значительных сеньоров, прелатов и аббатства, привилегированные города (les bonnes villes)… С начала XV в. система именных приглашений начинает сменяться представительной системой. В своих призывных грамотах короли обращаются к дворянству и духовенству каждого судебного округа (bailliage) с приглашением избрать для участия в Штатах своих представителей. Несколько позднее исчезает именное представительство городов; представители третьего сословия избираются – путем двухстепенных, а в некоторых случаях трехстепенных выборов – всеми городами бальяжа совместно» [Гессен 1918:75–76].

Представляется, что в целом сословная монархия характеризуется следующими общими чертами:

• во главе государства находится монарх, обладающий неограниченной властью;

• монарх опирается на поддержку основных сословий, стараясь учитывать их интересы и проводить сбалансированную политику;

• каждое сословие обладает особым статусом, имеет определенный набор прав и обязанностей, что гарантирует стабильность сословной структуры;

• важную роль играет сословно-представительный совещательный орган, в который входят представители основных сословий.

В период сословной монархии создается сложная и разветвленная иерархия чинов, охватывающая служилых людей, обязанностью которых является служба государству в обмен направо владения землей и крестьянами [Павлов 1995: 25–33]. Так, в России «…они делились на чины думные (бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяки), московские (стольники, стряпчие, дворяне московские и жильцы), и городовые (дворяне выборные, дворяне и дети боярские дворовые, дворяне и дети боярские городовые)» [Буганов 1989:74].

В Европе монархия с сословным представительством возникает в период зрелого феодализма [Marongiu 1968: 7–9]. При этом представительство бывших независимых феодалов в новом сословно-представительном органе способствовало преодолению феодальной раздробленности и переходу к объединению государства. Там же, где такого постоянно действующего органа создать не удалось, например в Италии, или где он носил чрезвычайный характер, как в Германии, феодальная раздробленность законсервировалась [Черепнин 1978: 397].

Сословно-представительные учреждения в разных странах Европы возникли в разное время: 1188 год – Кортесы в Кастилии и Леоне, 1218 год – Кортесы в Каталонии, 1237 год – Рейхстаг в Германии, 1254 год – Кортесы в Португалии, 1265 год – Парламент в Англии, 1302 год – Генеральные штаты во Франции, 1435 год – Риксдаг в Швеции, 1468 год – Ригсдаг в Дании [Кареев 1913:33–37; Гутнова 1960:11–13; Люблинская 1961].

Рассмотрим становление сословно-представительного органа в европейских монархиях на примере парламента средневековой Англии, история которого наиболее полно исследована специалистами.

XIII век в Англии ознаменовался кровопролитной гражданской войной, которая вынудила монархию пересмотреть принципы управления. Для восстановления стабильности король признал необходимость поддержания компромисса между сословиями, что обусловило создание[10] и постоянное функционирование парламента[11]. Этот новый представительный орган стал катализатором глубоких изменений, трансформировавших феодальную систему в сословно-представительную монархию. Е. В. Гутнова отмечала: «…с возникновением парламента политическая борьба, потрясавшая Англию на протяжении XIII в., стала принимать новую форму парламентской борьбы, в основе которой лежали те же внутриклассовые противоречия, которые до возникновения парламента выливались в вооруженные столкновения и междоусобные войны. Таким образом, в этом аспекте своей деятельности, английский парламент уже в XIII в. выступал как самостоятельное политическое учреждение, претендовавшее отчасти на ограничение королевской власти, главным образом в вопросах обложения» [Гутнова 1960:500].

Несмотря на первоначальную ограниченность влияния (при Эдуарде I парламент использовался преимущественно как противовес претензиям крупных феодалов), парламент постепенно укреплял свои позиции [Мереминский 2016]. Ключевым шагом стало подтверждение Эдуардом I «Великой Хартии вольностей» в 1297 году посредством утверждения специального статута («Подтверждение Хартии»), провозгласившего недействительность налогов без согласия всех свободных сословий королевства[12].

С 1343 года парламент разделился на две палаты: палату общин (рыцари графств и горожане) и палату лордов (крупные светские и духовные феодалы). Духовенство интегрировалось в эти палаты, не образуя отдельного элемента.

Постепенно за английским парламентом были закреплены три фундаментальных функции: законодательная, финансово-налоговая и контрольно-надзорная (за деятельностью высших королевских чиновников).

В XIV веке помимо полномочия по утверждению налогов парламент наделяется правом издавать билли. При этом законодательная функция развивалась от парламентских петиций до полноценной законодательной инициативы, превратившись к XV веку в систему, где ни один статут не мог быть принят без одобрения палаты лордов, палаты общин и короля. В XVI веке окончательно утвердились правила законотворчества (порядок подачи и утверждения законопроектов; особенности работы согласительных комиссий и т. д.); за парламентом закрепился ряд привилегий, т. н. парламентских свобод: свобода слова, свобода доступа парламентских делегаций к королю, свобода от преследования за деятельность в стенах парламента [Мереминский 2016].

Финансовые полномочия парламента расширялись на протяжении всего XIV века: статуты 1340,1362 и 1371 годов закрепили исключительное право парламента на одобрение прямых и косвенных налогов. В XV веке английский парламент добился права определять назначение субсидий и контролировать их расходование. С конца XIV века за парламентом было закреплено правомочие по объявлению импичмента (процедура, позволявшая