500 лет беспокойного соседства. Россия-Турция: игра продолжается - Иван Игоревич Стародубцев Страница 7

Ну для начала, способность разговаривать с Киевом, без симметричной способности оставаться на прямой связи с Москвой, для так называемого посредника мирового уровня недорого стоит. А ведь именно превращение в «посредника мирового уровня», наряду с другими слоганами Министерства иностранных дел Турции (о чем мы подробнее скажем в Главе 6), – это один из краеугольных камней турецкой внешней политики образца первой четверти XXI века. И не надо напоминать, что, дескать, российско-украинские Стамбульские соглашения в марте 2022 года провалились сразу же после подписания. Заметим, что случилось это к немалой досаде турецкой стороны. Ведь определенные шансы на их практическую реализацию были. Но, с другой стороны, можно и нужно было предвидеть вмешательство Запада, потребовавшего от Киева «продолжения банкета».

Кроме того, не Стамбульскими соглашениями едиными. Была еще и приснопамятная черноморская «зерновая сделка», продемонстрировавшая завидную живучесть и просуществовавшая около года, с 22 июля 2022 года по 17 июля 2023 года, где роль Турции далеко не ограничивалась предоставлением помещения для переговоров. В рамках инициативы в Стамбуле был создан и функционировал четырехсторонний Совместный координационный центр с участием представителей России, Украины, Турции и ООН, уникальный тем, что в Центре бок о бок работали представители двух воюющих сторон – России и Украины.

Зерновая сделка для российской стороны закончилась в июле 2023 года, когда стало окончательно понятно, что эта дорога получается с односторонним движением, а российские цели и задачи, предусмотренные договоренностями, не решаются. Но, как можно было понять последующие и очень настойчивые предложения Турции к России вернуться в соглашение, ей-то (Турции, в смысле) свои цели, как экономические, так и политические, в зерновом формате достигать удавалось.

С приходом же Дональда Трампа к власти вновь ожил стамбульский формат российско-украинского урегулирования и на момент написания книги прошло три его заседания – 16 мая, 2 июня, 23 июля 2025 года. Да, прошли они с ярко выраженной гуманитарной повесткой, но это не отменяет того факта, что Стамбул получил международное признание как главная на текущий момент площадка российско-украинских переговоров. А с сутевой точки зрения Стамбульские соглашения образца 2022 года не раз были названы российской стороной, в том числе и лично президентом России Путиным, базой для дальнейших переговоров. Это само по себе уже следует считать немалым дипломатическим успехом Турции.

Но стала ли Турция на фоне событий 2022–2025 годов «посредником мирового уровня»? Нет, не стала. Оговоримся: по крайней мере, пока не стала. Но, к чести своих стратегов и исполнителей, Турция попробовала достичь амбициозной цели в рамках сформулированной ею гипотезы о запросе в мире на новых посредников (после серьезных репутационных потерь традиционных посредников из Европы) и сделала первые заметные шаги в этом относительно новом для себя направлении. Что же до превращения Турции в посредника именно что «мирового уровня», ведь история не заканчивается никогда, и эта шахматная партия вечна. Да и Турция не из тех стран, которые «сушат весла», оставляя начатое. Есть у нее такая отличительная черта. Спешки у турок нет, в общем.

Кроме того, стоит учитывать, что посредническая миссия Турции – это часть более масштабной турецкой идеи по реформированию всей международной системы, начиная прежде всего с Организации Объединенных Наций. Там турками тоже свой лозунг припасен – «Мир больше пяти (постоянных членов Совета Безопасности ООН.– Прим. авт.)». Лозунг этот, немалыми турецкими усилиями, к настоящему времени стал в мире уже достаточно известным и непосредственно связан с именем действующего президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана.

Меж тем от политических выгод сотрудничества Турции с Россией переходим к турецким выгодам экономического свойства.

И здесь просто взглянем на цифры российско-турецкого товарооборота за последние пять лет, согласно данным Турецкого агентства по статистике (TÜİK): 2020 год, российско-турецкий товарооборот составил 21 млрд долл., а в 2021 году – 33 млрд долл. В 2022 году, в первый год СВО, товарооборот резко взлетел до 65 млрд долл., а в 2023 году снизился до 53 млрд долл. И наконец, 2024 год – еще снижение до 51 млрд долл. При этом Турция с 2020 по 2024 год нарастила свой экспорт в Россию в два раза – с 4 до 8 млрд долл. Россия, в свою очередь нарастила поставки в Турцию в 2,4 раза – с 17 до 43 млрд долл.

Статистические выкладки могут кому-то показаться «скучными», однако данные по российско-турецкому товарообороту в период СВО, и особенно в первый год спецоперации (2022 г.), уж кому-кому, а американскому Казначейству скучными точно не показались. А показались эти данные, скорее, возмутительными тем, что Турция выглядела как нарушительница «стройных рядов» западных санкций против России. Тут, понимаешь, все, в едином порыве, жертвуют своими национальными интересами на «благое дело», «режут по живому» и «выворачивают карманы», а Турция не желает…

Апофеозом охоты за российской внешней торговлей, предпринятой со стороны США, стало подписание в декабре 2023 года президентом Байденом указа «22/12» (то есть от 22 декабря). В рамках оного речь шла о том, что гоняться с тех пор американцы стали не за отдельными компаниями из третьих стран, допустившими «непозволительное» в отношениях с Россией, а сразу за целыми банками, где эти компании обслуживаются.

«Пряников» в указе предусмотрено не было, зато был «здоровенный кнут» в виде угрозы отключения от системы SWIFT и прочих «прелестей жизни», которые американцы пообещали тем, кто выйдет за рамки торговли с Россией по разрешенным позициям. В частности, американцами было «любезно разрешено» России и Турции сотрудничать и торговать в следующих отраслях: туризм, текстиль, овощи-фрукты и фармацевтика. Да и то разрешенные сделки между Россией и Турцией попали под пристальный надзор американских представителей. И не надо спрашивать, каким образом американцы оказывались в курсе российско-турецких сделок. Ответ очевиден: сама же турецкая сторона, как правило, американцев и информировала о предстоящих транзакциях с российскими контрагентами, иногда прямо через дипучреждения США в Турции.

Так что расчеты между Россией и Турцией с момента вступления в силу указа «22/12» стали вестись чуть ли не в ручном режиме. Ибо кому из турецких банков хочется оказаться отключенными от SWIFT? Не операциями с Россией едиными живы турецкие банки, плотно интегрированные в торговые операции с Западом и, в частности, с главным турецким торговым партнером – Европейским союзом.

Вот выдержка из того самого указа Джо Байдена от 22 декабря 2023 года: «Министру финансов по итогам консультаций с госсекретарем и с министром торговли (…) разрешается принимать меры в отношении иностранных финансовых структур, если выяснится, что эти структуры проводили или облегчили любые существенные транзакции (…) в таких сферах экономики России, как технологии, оборона, строительство, космос, если выясняется, что такая деятельность помогала российскому оборонно-промышленному комплексу». Практическая реализация мер по контролю за