Смерть и возрождение. Загробный мир боспорян - Игорь Юрьевич Шауб Страница 6

свидетельствуют о чрезвычайной важности образов Богини и ее служительниц в загробных представлениях боспорян. О том же говорит и схожая структура преданий, связанных с главными женскими персонажами северопричерноморской мифологии: обитавшей близ Ольвии змееногой прародительницей скифов[35], о которой поведал Геродот (Геродот. IV, 8-10), таманской Афродитой Апатурой в легенде, изложенной Страбоном (XI. 2, 10), и херсонесской Девой. Во всех случаях рядом с богинями в роли их реального или потенциального супруга выступает Геракл. В Херсонесе мы об этом можем догадываться по ряду хотя и косвенных, но весомых данных: важнейшая, после Девы, роль в пантеоне и др. О хтонической доминанте в образе Богини ярко свидетельствует тот факт, что все вышеупомянутые ее воплощения представлялись обитательницами пещер. О хтоническом аспекте в культе Геракла в Северном Причерноморье (как, впрочем, и в Греции) также говорят многие факты: частое помещение его разнообразных изображений в могилы, мифологические странствования по разным загробным обителям, нисхождение в Аид и т. п.

Наиболее близки образам прародительницы скифов и негреческого хтонического божества, почитавшегося на Боспоре под именем Афродиты, «владычицы Апатура» (речь идет о названии ее главного святилища на Таманском полуострове), многочисленные изображения змееногой богини, которые были популярны и в синдо-меотской среде Приазовья, и на Боспоре, и в Крыму.

Возможно, иллюстрацией мифа об Афродите Апатуре (Страбон. XI 2, 10) являются золотые бляшки из кургана Куль-Оба, где змееногая богиня держит в руках отрубленную бородатую голову. Это изображение напоминает о культе богини Девы в Херсонесе, которая запечатлена на целом ряде памятников, в том числе и на бляшках, аналогичных куль-обским. Рассмотреть эти изображения в мельчайших деталях невозможно из-за состояния памятников, однако они сопровождаются бляшками, в точности копирующими изображение отсеченной бородатой головы из Куль-Обы.

Известно, что отрубленная голова играла важнейшую роль в таврском жертвоприношении богине Деве (Геродот. IV, 103). На Боспоре ритуальная роль отрезанной мужской головы зафиксирована археологически. Что касается изображения змееногой богини с отсеченной бородатой головой в руке, то его можно сопоставить по смыслу с целым рядом памятников. Воины с отрубленными головами изображены на золотом колпачке из кургана Курджипс. Схожий сюжет представлен и на ажурной золотой пластине из Зубова кургана. На серебряном ритоне из кургана Карагодеуашх изображены обезглавленные тела, которые лежат под ногами двух всадников в скифских одеждах (Рис. 14). Как уже отмечалось выше, левый из них, несомненно, бог. Судя по всему, здесь представлена сцена инвеституры царя богом, но вопрос об имени этого бога остается открытым.

Отделение головы от тела убитого врага — весьма распространенный у первобытных народов обычай, связанный с воззрениями на голову как вместилище души или некоей магической силы. Практиковавшееся в древности ритуальное отсечение головы человека, воплощавшего умирающее и воскресающее божество, вероятно, имеет шаманские истоки.

Судя по всему, у причерноморских варваров наряду с оргиастической женской формой культа отсеченной человеческой головы, сопоставимого с аналогичными культами Восточного Средиземноморья, существовала и воинская мужская разновидность подобного культа. Возможно, самый распространенный тип золотых нашивных бляшек из курганов Северного Причерноморья — разнообразные изображения голов — также связан с подобными культами.

Однако состояние наших источников не позволяет провести между этими формами культа резкую грань, а возможно, ее и вовсе не существовало. Как бы то ни было, все эти ритуалы, несомненно, были тесно переплетены с верой людей в посмертное существование.

Весьма вероятна связь культа отсеченной мужской головы с представлениями об обитавших в Причерноморье воинственных женщинах-амазонках, а также об ипостаси Великой богини, схожей с греческой Афиной. Об этом, в частности, может свидетельствовать сарматский золотой фалар II в. до н. э. (Северский курган, Кубань). На нем в варваризованной манере изображена «гигантомахия» с участием Диониса и Афины, рядом с которой лежит отсеченная голова одного «гиганта», а другого богиня держит за волосы (Рис. 17).

В кургане Куль-Оба были обнаружены две золотые височные подвески с медальонами, тонко воспроизводящими голову знаменитой статуи Афины работы Фидия[36]. Здесь же были найдены довольно грубые золотые бляшки с изображением головы Афины вместе с львиной маской. Бляшки того же типа, но более архаичного облика встречены во втором Семибратнем кургане[37] и в некрополе Нимфея, причем в нижней части изображения присутствует рыба. Поскольку в Греции ничего даже отдаленно напоминающего подобные изображения Афины не известно, можно не сомневаться в том, что перед нами — местный сюжет. Наши источники не сообщают о существовании культа Афины у скифов или других автохтонных племен, однако несомненно, что благодаря таким древним чертам богини, как воинственность и хтоничность, а быть может, также и покровительству коневодству и тесной мифологической связи с Гераклом, с ней стало ассоциироваться какое-то сходное местное женское божество[38]. Не исключено, что с этой местной Афиной как-то связаны представления об амазонках. Эти девы, схожие с Афиной не только воинственностью, но и наличием хтонического аспекта, считались дочерьми Ареса, который, в свою очередь, был мужским аналогом главной ипостаси Афины. Что касается объединения Афины на бляшках со львом и рыбой, то трудно согласиться с Д. С. Раевским, усматривающим здесь «маркирование космических зон средствами зоологического кода»[39]. Скорее можно видеть в этом соединении свидетельство религиозного синкретизма, который наделил Афину теми чертами, которые в классическом мире были характерны для Артемиды и Кибелы (и лев, и рыба были атрибутами обеих богинь).

Интереснейшие памятники, запечатлевшие образ Афины, происходят из кургана Малая Близница. Исследовавший материалы из этого кургана Ю. А. Виноградов считает, что связь людей, погребенных в Малой Близнице (как и в Большой), с почитанием Великой богини «не вызывает ни малейшего сомнения. Показательно, что и в тризне, и в главном погребении эта богиня выступает в облике Афины»[40]. Следует добавить, что все обнаруженные в этой тризне фрагменты краснофигурных сосудов «в совокупности создают картину, в которой главной является Афина в окружении амазонок»[41]. Учитывая контекст, в котором найдены все эти изображения, ярко проявляется хтонический характер богини и ее спутниц.

Многие памятники свидетельствуют о распространении на Боспоре культа Деметры и ее дочери Коры. Общепризнанным является мнение об их повсеместной популярности в качестве богинь плодородия. Однако помещение терракот, изображающих Деметру и Кору, в могилы, а также присутствие их образов в росписи боспорских гробниц (Рис. 18) позволяет сделать вывод о том, что в почитании этих богинь очень важна была вера в них как в покровительниц умерших.

Рис. 17. Фалар из Северского кургана

Рис. 18. Деметра (фреска из Большой Близницы)

Устойчивое представление о земледельческом характере Деметры (а также Коры и всех прочих