Цена разрушения - Адам Туз Страница 41

Он откинулся, отряхивая чёрные пальцы. На бумаге лежало безумие. Прекрасное, детализированное, пахнущее углём и будущим безумие.

— Автономия, — продолжил Лев, и его голос стал жёстче. — Своя котельная, но не на угле. На газе. Я добьюсь газовой трубы. Очистные сооружения не просто яма — замкнутый цикл, с прудами-отстойниками, которые потом станут частью ландшафтного парка. Вся логистика — продукты, материалы, отходы — по своим подземным тоннелям, чтобы наверху был только чистый воздух и люди.

Молчание повисло тяжёлым, почти осязаемым. Первым взорвался Колесников. Он вскочил, тыча пальцем в схему.

— Лев Борисович, вы с ума сошли! Где сталь на эти тоннели? Только на каркас «улицы здоровья» — тысячи тонн! Кто даст столько бетона? Страна восстанавливается из руин, каждый мешок цемента на счету! И какой ещё газ⁈ У нас угольная котельная еле дышит, а вы про какую-то фантастику!

— И жильё! — подхватил Сомов, его усы вздрагивали. — Да вас тут же посадят за раздувание непроизводственных излишеств! Мы строили «Ковчег» как фабрику здоровья, суровую, эффективную. А это… — он махнул рукой на рисунок, — это город-сад для полубогов!

Лев слушал, не перебивая. В их возмущении была не злоба, а профессиональный шок. Шок каменщика, которому велят сложить не стену, а воздушный замок. Когда они выдохлись, он сказал тихо, но так, что каждый звук был отчётлив на утреннем ветру:

— Ваша задача, товарищи, — создать идеальный, технически безупречный план. Гениальный план. Такой, чтобы, глядя на него, даже самый закостенелый чиновник в Госплане понял: это строить нужно. Что это не излишество, а следующая ступень. Фабрика здоровья устарела. Пора строить университет здоровья. Экосистему, где болезнь не лечат, а не дают ей возникнуть. — Он сделал паузу, глядя им в глаза. — А моя задача — добыть ресурсы. Сталь, цемент, газ, разрешения. Но план должен быть таким, чтобы ради него хотелось эти ресурсы добыть. Чтобы он сам стал самым весомым аргументом.

Он положил коробку с угольными карандашами и чистую пачку ватмана на стол рядом с ошеломлёнными архитекторами.

— Вам нужны помощники — скажите. Нужны данные по грунтам — вышлю геолога. Нужно ознакомиться с передовым опытом — в библиотеке уже лежат отчёты по градостроительству новых промышленных центров, тому же Магнитогорску или Свердловску. Комната на пятнадцатом этаже главного корпуса за вами. Большая, с видом на это поле. — Лев повернулся, чтобы уйти, но на пороге палатки обернулся. — И, Виктор Ильич… Насчёт «полубогов». Самые обычные люди. Врачи, санитарки, лаборанты. Они заслужили не просто работу. Они заслужили жизнь в том мире, который сами и создают. Нарисуйте им этот мир.

Он ушёл, оставив их вдвоём перед фантастическим чертежом и бездной вопросов. Сомов медленно опустился на табурет, не отрывая глаз от бумаги. Потом потянулся к углю. Не для исправлений. Он аккуратно обвёл один из «лепестков» клинического кластера, утолщая линию, придавая ей вес и материальность.

— Паша, — хрипло сказал он Колесникову. — Ты помнишь, как мы первый корпус «Ковчега» чертили?

— Помню, — инженер провёл рукой по лицу. — Тогда тоже казалось невозможным.

— Ага. Но он стоит. — Сомов взял чистый лист. — Давай, считай. Начнём с «улицы здоровья». Глубина залегания, чтобы не промерзала. Нагрузка на перекрытие…

Профессиональный азарт, холодный и цепкий, уже сменил шок. Чудо оказалось не мистическим, а инженерным. А значит, его можно было разобрать на тысячи расчётов. И, возможно, собрать.

Поздний вечер застал Льва в кабинете с новой горой бумаг — на этот раз отчётами по ОСПТ. Дрожжевой цех вышел на плановые мощности, гидропоника дала новый урожай зелени, но каждую удачу омрачали десятки проблем: нехватка тары, поломка насосов, конфликт с местным колхозом из-за земли под расширение. Он чувствовал себя не стратегом, а диспетчером на аварийной станции.

В дверь постучали. На пороге стояла Мария Семёновна, её строгое лицо было особенно непроницаемым.

— Лев Борисович, вас ожидают. Трое, по направлению из Москвы. Документы проверила, всё в порядке.

Лев кивнул, отложив папиросу. Он ждал этого. «Гости» от Берии, кураторы для секретного ОСПТ. В воображении уже рисовались хрестоматийные образы: туповатый исполнитель с мандатом всевластия, циничный следователь с вечным подозрением в глазах. Он приготовился к тяжёлой, изматывающей игре.

В кабинет вошли трое. И с первой секунды всё пошло не по сценарию.

Первым — майор Пётр Сергеевич Волков. Лет сорока, короткая стрижка, точёное, лишённое жира лицо. Его взгляд быстрым, профессиональным движением оценил помещение, задержался на карте на стене, на раскрытых папках. Он не был тупым. Он был собранным, как пружина. Представился чётко, без лишних слов, вручил папку с предписаниями.

— По вопросам снабжения секретных цехов и охраны периметра буду к вашим распоряжениям, товарищ Борисов. Изучил схему подвоза. Есть предложения по оптимизации.

Вторым — Лев Александрович Ростов, инженер-химик. Очки в стальной оправе, пиджак с немыслимым для Москвы химическим пятном на лацкане. Он, едва представившись, уставился на лежавший на столе отчёт Баженова по выходу дрожжевой биомассы.

— Интересная культура, Candida tropicalis. Но кислотный гидролиз опилок даёт слишком много побочных фенолов. Вы не пробовали щелочной, с предварительной обработкой паром под давлением? КПД мог бы вырасти на пятнадцать процентов. — Это был не надзиратель. Это был коллега, одержимый процессом.

Третьей — старший лейтенант Анна Олеговна Семёнова. Молодая, с лицом, которое в ином месте назвали бы кукольно-прекрасным, и с глазами абсолютно холодного, аналитического ума. Она положила на стол не папку, а блокнот с собственноручно начерченными схемами.

— Моя задача — система документооборота, шифрования отчётов и защита патентов. Изучила ваше текущее делопроизводство. Оно героическое и абсолютно беззащитное. Готова представить варианты реорганизации к утру.

Формальности заняли минуты. Когда последняя печать была удостоверена, воцарилась пауза. Лев ждал. Ждал угроз, намёков, демонстрации власти.

Майор Волков отложил свою папку в сторону, сложил руки на столе и посмотрел на Льва прямо.

— Товарищ Борисов, разрешите говорить откровенно. Нас прислали сюда не для того, чтобы дышать вам в затылок и докладывать в Москву о каждом испорченном листе бумаги. Нас прислали для того, чтобы то, что вы здесь делаете, не развалилось из-за глупости, халатности или чужого любопытства. Ваш авторитет здесь, в «Ковчеге», — для нас рабочий инструмент. Ломать его не в наших интересах. Мы здесь для поддержки. Но поддержки — в