Земля Святого Креста. Открытие и завоевание Бразилии - Лев Юрьевич Слёзкин Страница 4

впереди офицеров. С трудом удерживали они на ветру вырывавшиеся из рук стяги, расшитые геральдическими украшениями и скорбными ликами святых. Пели монахи, шествуя с высоко поднятыми распятиями. На некотором расстоянии от них следовали придворные. Кабрал шел вместе с королем. Кортеж охраняли тяжело ступавшие Солдаты в стальных нагрудниках, опоясанные мечами, с пиками в руках. Вокруг восторженно гудела толпа.

Очевидец, португальский историк Барруш, писал: «Все корабли были разукрашены лентами, флагами, гербами и придавали реке вид прекрасного весеннего сада, декорированного всевозможными цветами. Но больше всего поднимали дух высокие гармоничные звуки флейт, тамбуринов, гобоев и труб, сливавшиеся с очень приятным звуком деревенских свирелей, которые до этих пор слышались на лужайках и полянах и теперь впервые были услышаны над солеными просторами океана»{2}.

Перед тем как подняться на палубы судов, Кабрал и его капитаны преклонили колени и приложились к руке дона Мануэла. Потом раздались команды, смешавшиеся с приветственными криками, благословениями монахов, прощальными возгласами родственников. Корабли вытянулись вдоль реки. Поход начался. Был девятый день марта 1500 г.

14 марта экспедиция миновала Канарские острова. 22 — острова Зеленого Мыса. На следующий день пропал один из кораблей. Кратковременные поиски не дали результатов. Первая неудача не вызвала большого беспокойства. И Колумб и Васко да Гама вернулись домой, потеряв по кораблю и немалое число людей. Нептун требовал жертв. Отставшее судно могло еще и догнать эскадру, шедшую проверенным курсом. Число кораблей равнялось теперь числу апостолов Христа, что, верили моряки, — добрый знак.

Прошло еще 30 дней плавания: все на юг и на юг. У берегов Африки встречные ветры и течения. Им об этом не раз напоминал Васко да Гама. Скоро широта мыса Доброй Надежды, Там поворот под прямым углом. Еще несколько дней пути и на северо-восток — к цели путешествия. Но 22 апреля 1500 г. моряки увидели никому неведомую землю. Решив, что это остров, Кабрал назвал ее островом Истинного Креста.

Алвариш Кабрал

…Пе́ру Ваш де Каминья сидел у маленького окна каюты. Он писал. Отрываясь, бросал взгляд на линию прибоя, на песчаную отмель, па уходящие за горизонт бескрайние леса, на четкий контур подступающей к морю горы. Он должен рассказать обо всем. Капитаны, занятые подготовкой к дальнейшему походу, смогут отправить на родину только краткие отчеты. Значит, он должен стать первым летописцем открытой страны. А времени оставалось совсем немного. Корабль покачивало, свиток, если его не поддерживать, грозил сползти на пол, чернильница, стоило приподнять локоть над краем стола, то уходила вверх, то опускалась. Писать же следовало возможно аккуратнее и красивее: обязывали важность миссии и адресата — им был король Мануэл.

«Сеньор, хотя капитан-мор Вашего флота, а также другие капитаны уже сообщили Вашему высочеству новость об открытии земли, достигнутой во время этого плавания, я тем не менее отваживаюсь рассказать о случившемся…»

Над головой кто-то пробежал, громко стуча, кто-то кричал экипажу шлюпки, которая, как видно, возвращалась с берега. Перу Ваш де Каминья с досадой покачал головой, нахмурился и подолжал:

«21 апреля появились признаки земли — скопления длинной и всякой иной травы… На рассвете мы увидели землю, вернее сказать, вначале высокую круглую гору, потом — на юг от нее — гряду холмов и долину, покрытую высокими деревьями. Адмирал назвал гору Пасхальной горой, а землю — землей Истинного Креста…

На закате, приблизительно в шести лигах от берега, мы бросили якорь… Здесь мы простояли всю ночь. Утром, в четверг, подняли паруса и направились прямо к берегу… Бросили якоря, став против устья реки. Было около десяти часов…

Отсюда мы увидели людей, идущих по песчаной отмели. С малого корабля, подошедшего к берегу первым, сообщили, что их человек семь-восемь. Были спущены баркасы и шлюпки. Капитаны кораблей подошли к флагману для совещания с адмиралом. Он послал Николау Коэльу исследовать реку. Как только тот стал приближаться к берегу, находившиеся там люди, группами по два-три человека, выбежали к краю отмели. Когда баркас подошел к устью реки, человек восемнадцать-двадцать уже ждали его».

Перу Ваш де Каминья оторвался от свитка — нужно было почистить и заточить перо. Взглянул в окно. Сощурил глаза от сине-голубого сверкания моря и неба. Закрыл их совсем, вспоминая необычайные события последних дней. Закончив чинить перо, уселся удобнее на кожаном табурете:

«Их тело было совершенно обнаженным, не имело никакого прикрытия. В руках они держали луки и стрелы. Все эти люди смело направились к баркасу. Николау Коэльу сделал им знак, чтобы они опустили луки, и они положили их на землю. Заговорить с ними, услышать их было невозможно из-за грохота волн, разбивавшихся о берег. Коэльу бросил им полотняный платок и черную шляпу, которые были у него на голове. Тогда один из них, в свою очередь, бросил ему свой головной убор из больших перьев и с маленькой короной внутри их, из красных и серых перьев, похожих на перья попугая. Другие перебросили Коэльу палку, покрытую белыми бусинками, которые выглядели подобно мелкому жемчугу.

После этого корабли снялись с якоря и пошли вдоль берега. В десяти лигах от места первой стоянки идущее впереди малое судно обнаружило скалистую гряду, образующую хорошо защищенную бухту с очень широким проходом внутрь ее. Судно вошло в бухту и спустило паруса. Крупные корабли последовали его примеру…

Берег новой земли

Наш лоцман Афонсу Лопес… получил приказ адмирала промерить дно бухты… Он взял с собой двух туземцев из стоявшего у корабля каноэ. Это были молодые хорошо сложенные люди. Один из них имел с собой лук и шесть-семь стрел. На берегу было много других, тоже вооруженных луками и стрелами. Но они не стреляли. Позже, вечером, Афонсу пригласил двоих на флагманский корабль, где они были приняты с большим доброжелательством и торжественностью. Их кожа была темно-коричневой с красноватым оттенком. Их лица и носы имели хорошую форму. Они были нагими, совершенно безо всякой одежды… Волосы у них прямые. Они стригут их, но оставляют достаточно длинными…

Когда они взошли на корабль, адмирал сидел в кресле, стоявшем не на возвышении, а на ковре. Адмирал был изысканно одет, с большой золотой цепью вокруг шеи… Остальные из нас, находившиеся здесь, сидели на ковре. Были зажжены факелы. Подойдя, туземцы не сделали никаких знаков почтительности и не проявили желания говорить с адмиралом или с кем-нибудь другим.

Один из них, пристально посмотрев на цепь адмирала, начал указывать на берег, а потом на цепь, как будто хотел сказать нам, что в