Англия во времена Тюдоров. В контексте социальной жизни и промышленности - Льюис Френсис Зальцман Страница 4

Тюдоровская Англия, конечно же, не состояла сплошь из придворных и нищих, хотя именно они и представляют собой те блики и яркие образы, которые первыми бросаются в глаза при взгляде на картину. Между двумя крайностями показного богатства и демонстративной бедности находилась основная масса населения, многочисленный средний класс, класс, чье количество и разнообразие трудно описать. С одной стороны, это были богатые купцы и нечестолюбивые дворяне, демонстрирующие трезвое достоинство как в одежде, так и в поведении; с другой — ремесленники и земледельцы, трудолюбивые, респектабельные и уважающие себя. Люди, которых иностранные путешественники находили приятными на вид, «красиво и хорошо сложенными», и в целом приятными для знакомства, гостеприимными и учтивыми, хотя и с подозрением относящимися к иностранцам и склонными презирать их.

Несмотря на то, что англичане с подозрением и презрением относились к иностранцам, они откликнулись на интеллектуальное влияние Ренессанса, новое открытие греческой и латинской классики, распространившееся из Италии. В Англии классицизм не одержал столь быстрой и полной победы, как во Франции, но его влияние на искусство и литературу становилось все более очевидным на протяжении всего тюдоровского периода. Одной из доминирующих нот Ренессанса была искусственность. Мужчины готического Средневековья жили от момента к моменту, находя средства для удовлетворения потребностей практически случайно. Люди классического Возрождения действовали более методично, согласно заранее обдуманным планам. Это особенно проявлялось в самом домашнем из искусств — архитектуре. Типичный средневековый дом кажется почти естественным и случайным продолжением земли, дом позднего периода Тюдоров всегда четко спроектирован, правилен и симметричен. Именно эта симметрия составляла существенное отличие, и именно она, а не преданность инициалу королевы Елизаветы, привела к тому, что многие елизаветинские дома были построены в форме буквы Е, с центральным входом и двумя одинаковыми крылья. Однако и старые традиции были достаточно сильны, так что симметричный план не стал столь же универсальным, как на континенте, и некоторые детали, такие, как готические окна, сохранялись. В орнаменте и декоративно-прикладном убранстве главным отличием стилей является опять-таки роскошная свобода готики в противоположность ограниченности Ренессанса с его склонностью к геометрическим рисункам. Гробница Генриха VII, один из самых ранних и самых великолепных образцов ренессансного убранства в Англии, по сравнению с более ранними королевскими гробницами в аббатстве выглядит как академическое творение. Глядя на нее, мы понимаем, что это прекрасно выполненный рисунок, и нам хочется узнать имя художника. Глядя на готические гробницы, мы просто осознаем их утонченную красоту.

Именно в некоторых гробницах начала шестнадцатого века мы очень отчетливо видим борьбу между местными и пришлыми традициями орнамента. Ярким примером этого является богато украшенная гробница лорда де Ла Варр[20] в церкви Святой Марии в Бродуотере (Сассекс), где основная часть декора выполнена в классическом стиле, но явно сделана мастерами, воспитанными в старинных традициях, а щиты, поддерживаемые чисто готическими ангелами, чередуются с другими, поддерживаемыми чисто классическими пут-ти. Когда классический стиль полностью восторжествовал, на более поздних гробницах елизаветинской эпохи традиционное лежачее положение часто заменялось, и поминаемый человек изображался стоящим на коленях, стоящим, а иногда даже в неудобном положении, в неуклюжей позе, полулежа на боку, подперев голову одной рукой. Я склонен приписать это тому факту, что в то время как более ранний скульптор воспринимал гробницу как часть церкви, в которой она должна была стоять, более поздний монументальный каменщик смотрел на нее просто как на образец дизайна, призванный увековечить память определенной личности — тем более что классический дизайн гробницы почти всегда был несовместим с церковью, в которой она должна была оказаться. Более того, одной из черт Ренессанса в Англии был разрыв между религией и искусством. Средневековое искусство стояло на службе у религии. Скульптура и живопись почти полностью были связаны с религиозными сюжетами. Реформация, начавшаяся при Генрихе VIII с политического разрыва с Римом, повлекшего за собой роспуск монастырей и уничтожение невероятного количества художественных сокровищ, объявила войну святым и Мадоннам. Статуи разрушались, а расписные стены церквей белились. Мы практически ничего не знаем об английской живописи первых сорока лет эпохи Тюдоров; честно говоря, то немногое, что мы знаем, едва ли примиряет нас с невежеством. До конца века она практически ограничивается портретной живописью. Показной индивидуализм того времени сделал почти обязательным рисовать каждого влиятельного человека. Многие художники были иностранцами, наиболее известен Гольбейн, чьи портреты донесли до нас черты двора Генриха, но были достойные художники и среди местных, такие как Николас Хиллиард[21], первый английский художник-миниатюрист, и Исаак Оливер[22], его ученик.

Заметна смена модных веяний и в другой ветви живописного дизайна — вышивках и гобеленах, которыми украшались дома того времени. В начале периода изображались картины, которые были популярны у предыдущих поколений — сцены из Священного Писания, легенды о святых или популярные романы и символические фигуры. С течением времени их становится все меньше, и на их месте мы встречаем легенды древней Греции и Рима (несколько ассимилированные художниками, так что Венера изображена в юбке с фижмами по елизаветинской моде, оплакивающей смерть Адониса, который одет в камзол и чулки). Появляются также сцены из современной истории, такие как открытие Америки, изображенное на «девяти частях драпировки, повествующих об истории вновь обретенной страны», принадлежавших лорду Дарси[23] в 1519 году, или на наборе гобеленов, иллюстрирующих поражение Испанской армады, которая когда-то висела в Палате лордов. Там, где схема состояла из декоративных узоров, листьев и цветов, заметен переход от свободных плавных линий и фантазии более раннего периода к условной геометрической симметрии более позднего.

Одной из областей искусства, в которой произошло не только изменение, но и, несомненно, прогресс, была книжная иллюстрация. Первая половина эпохи Тюдоров стала периодом, когда Италия, Германия и Франция производили большое количество гравюр на дереве и металле, представляющих большой интерес и красоту. Иллюстрации к английским книгам тех лет, если они оригинальны, а не иностранного производства и не скопированы с иностранных образцов, были посредственны и грубы. С художественной точки зрения клише, использованные Кэкстоном[24], Винкином де Вордом[25] и Пинсоном[26], почти ничтожны, и только во времена Томаса Бертеле[27], печатника Генриха VIII, около 1540 года, начались заметные улучшения. Знак Бертеле, которым он отмечал свои книги, — фигура Лукреции, обрамленная классической аркой на фоне типичного классического пейзажа, — представляет собой прекрасное произведение и разительно контрастирует со знаком, использовавшимся примерно десятью годами ранее Ричардом Фоуксом, в котором готическая традиция сохранилась