Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 4

Собрание в аббатстве Сент-Женевьев

Бенедетто Гаэтани и его коллега получили полномочия на то, чтобы форсировать переговоры между Францией, Англией, Арагоном и империей в расчете на всеобщий мир; чтобы добиться возмещения несправедливостей, которые королевские чиновники в Шартре, Пуатье и Лионе причинили духовным лицам[7], и чтобы организовать расследование нареканий прелатов на королевскую власть. В самом деле, с 11 по 29 ноября в парижском аббатстве Сент-Женевьев состоялось собрание духовенства под председательством Бенедетто; оно сформулировало наказы, на основе которых был выпущен королевский ордонанс 1290 г. о привилегиях церкви. Но прошел слух, что главная цель миссии легатов состоит в том, чтобы официально отозвать буллу Мартина IV «Ad fructus uberes», вызвавшую девять лет назад яростные протесты в Парижском университете и во всем церковном мире. Булла «Ad fructus uberes» (от 13 декабря 1281 г.) довела до предела раздражение белого, то есть национального, духовенства против духовенства черного, то есть римского, предоставив монахам нищенствующих орденов право исповедовать, проповедовать и хоронить без разрешения епископов. И при Мартине IV, и после пришествия Гонория IV, и после пришествия Николая IV во Франции предпринимались энергичные кампании против «буллы», но они ничего не давали. Белые клирики, собравшиеся в 1290 г. в аббатстве Сент-Женевьев, рассчитывали, что им пойдут навстречу. Тем не менее настал день, когда собрание должно было закрыться, а легаты не сказали ничего. Тогда Вильгельм Маконский, епископ Амьенский, в свое время ездивший в Рим, чтобы от имени французской церкви протестовать против привилегии для монахов, воскликнул: «Сир Бенуа, вы получили от Святого престола право отменить привилегию!» Бенедетто Гаэтани с иронией ответил: «Епископы, братья мои, рекомендую вам сира Вильгельма, вашего уполномоченного, присутствующего здесь. Он приложил много стараний в римской курии, выступая против буллы, и ничего не добился; он хочет наверстать упущенное. Вы видите, что он изнурен заботами и расходами. Но я должен вам сказать: мы приехали затем, чтобы не отменить, а подтвердить привилегию, против которой вы шумите. Единственный здоровый член церкви — это орденские братья». Потом он добавил: «Парижские магистры позволяют себе толковать привилегию, данную папой. Они, несомненно, предполагают, что римская курия без здравого обсуждения предоставила им такое право. Но да будет им известно, что у римской курии свинцовые ноги»[8].

Однако у Николая IV, охотно пользовавшегося услугами кардинала Бенедетто, нрав был не столь жестким. Когда король передал ему в декабре 1291 г. просьбу о новой десятине, на шесть лет, тот сопроводил свой отказ всевозможными оговорками, заверениями и извинениями. Филипп, несомненно, стал бы настаивать, но его смерть в апреле 1292 г. вывела папу из затруднительного положения.

«Великое отречение» Целестина V

Далее последовало жалкое зрелище папских выборов. Священная коллегия раскололась на две группировки, объединившихся соответственно вокруг семьи Орсини и вокруг семьи Колонна. Месяцами в Риме, сжигаемом солнцем и лихорадкой, суетились приверженцы обеих семей и лилась кровь. В октябре 1293 г. кардиналы удалились в Перуджу. Летом 1294 г. они там избрали Пьетро, крестьянина из Абруцци, простого и ограниченного старика, который жил в скиту на вершине горы Маелла близ Сульмоны и считался святым. Этот романический выбор, вызвавший восторг мистиков и удивление политиков, не помог решить никаких проблем. Бедный отшельник с горы Маелла, превратившийся в Целестина V, попал под власть Карла II, анжуйского короля Обеих Сицилий, который побудил его назначить двенадцать новых кардиналов, в том числе семь французов и трех неаполитанцев, и, вместо того чтобы сопроводить в Рим, поселил папу в Неаполе. У Целестина мутился разум; сан, в какой его облекли просто чудом, внушал ему ужас. Говорили, что Бенедетто Гаэтани (деятельность которого в Риме, Перудже и Неаполе в течение двух лет после смерти Николая IV была, несомненно, столь же активной, сколь и скрытной) не пренебрегал ничем, чтобы отбить у него желание остаться папой[9].

Избрание Бонифация

В декабре Целестин V отрекся, по собственной воле или под нажимом, и через несколько дней на его место избрали кардинала Бенедетто. Он принял имя Бонифация VIII.

Бонифаций VIII

Новый папа, уроженец Ананьи, был каноником в Тоди, консисториальным адвокатом, потом апостольским нотарием. По матери, происходившей из семейства Конти, он приходился племянником Александру IV. Он был вскормлен в курии и всю жизнь принимал участие в масштабных мирских предприятиях Святого престола. За их счет он разбогател; на свои сбережения он купил в Стране вольсков, в окрестностях вотчинных земель собственного семейства, большое имение Сельвамолле. Возраст не смягчил его резкого характера, часто подталкивавшего его произносить дерзкие и смелые слова, не заботясь о том, что об этом скажут. Совершенно исключено, чтобы он был материалистом, кощунником, хулителем веры и обычных добродетелей, в чем его обвиняли враги. Но он не отличался ни скромностью, ни умеренностью, ни хладнокровием. Некоторые люди, знакомые с ним, говорили, что он иногда проводил целые часы в полном одиночестве и что из-за стен доносились страстные монологи. Поэт-францисканец Якопоне да Тоди, «жонглер Божий», который, как и все идеалисты из его ордена, так никогда и не утешился после «великого отречения» Целестина, сказал о Бонифации VIII, что тот наслаждается пребыванием в атмосфере скандала, как саламандра — пребыванием в огне. Это был человек действия, властный, расчетливый, равно презиравший резонёров и мистиков. Он с величайшей энергией организовал уничтожение предшественника, рискуя отпугнуть благодушных. Отшельника с горы Маелла, бежавшего в Апулию, откуда он попытался переправиться в Грецию, схватил и выдал чиновник Карла II, и бывший папа был заключен в замок в Кампании, где весной 1296 г. умер. Бонифаций устроил себе посвящение в сан с непривычной пышностью, в базилике Святого Петра, в окружении представителей римской знати, Орсини и Колонна. Ни один монарх не выразил протеста против этих событий, доселе неслыханных: отречения папы, единственное преступление которого состояло в святости, и роскошной интронизации папы, который держал предшественника в тюрьме и отменил все его акты. Филипп Красивый и семья Колонна станут оспаривать легитимность власти Бонифация только после нескольких лет повиновения, когда поссорятся с ним.

II. Первая распря между Филиппом и Бонифацием

Первая распря между Филиппом и Бонифацием продлилась почти год. Победа короля над папой была быстрой и решительной.

Чрезвычайные налоги на духовенство Франции, или десятины, право сбора которых папы жаловали Филиппу III и Филиппу IV, были в принципе предназначены для покрытия расходов на крестовый поход —