Немецкая Ганза в России - Артур Винклер Страница 37

Другие выходцы из Гамбурга получили аналогичные привилегии при условии, что они обязуются соблюдать все российские законы (в жалованной грамоте Марсилию этот пункт отсутствовал). Жители Гамбурга, которые отправлялись в Россию на длительный срок и поступали на царскую службу, обязаны были по решению городского совета заблаговременно получать от самодержца разрешение по истечении контракта свободно вернуться на родину. Как показывает пожалованная купцу Давиду Вермолену в 1633 году грамота, все торговцы из Гамбурга находились в юрисдикции посольского приказа.

В 1675 году городской совет Гамбурга потребовал от русских выдачи некого Гассенкруга, который имел большой долг перед купцом Вильде. Московское правительство ответило в следующем году, что Гассенкруг отрицает существование долга и что Вильде должен приехать в Россию, чтобы дело рассмотрел местный суд. В 1682 году наследникам Вильде было вновь предложено появиться в Москве в определенный срок, если они хотят, чтобы их жалоба была рассмотрена. Судя по всему, наследники не воспользовались этим предложением; по крайней мере, в архиве посольского приказа не нашлось больше никаких документов по данному делу.

Городской совет Гамбурга непрерывно получал из Москвы письма с просьбами прислать хороших мастеров всех профессий. Алексей Михайлович приглашал на свою службу опытных полковников, капитанов и лейтенантов. Петр I благоволил жителям Гамбурга и не раз демонстрировал им свое личное расположение. Однако когда в годы Северной войны в городе были напечатаны направленные против него клеветнические листовки, и Гамбург отказался покарать причастных к ним сочинителей и печатников, царь преисполнился сильным гневом и запретил торговать с городом. Бургомистру и городскому совету пришлось просить прощения и пообещать наказать виновных. В письме от 31 мая 1705 года Петр I рекомендовал не ограничиваться высылкой клеветников России, а применить к ним телесные наказания; тех же, кто будет на них доносить, следует награждать деньгами. Городской совет поспешил доложить царю, что одна из газет запрещена на месяц из-за непочтительных выражений в адрес Его Величества. Эта мера, конечно же, не удовлетворила Петра, который вновь и вновь гневался из-за враждебных листовок, появлявшихся в Гамбурге.

В 1708 году в Гамбург приехал с особой миссией князь Борис Иванович Куракин. Его задачей было указать бургомистру на нелояльность, выражавшуюся в том, что шведам было позволено набирать в Гамбурге солдат. Городское правительство оправдывалось тем, что не может ничего предпринять против шведского короля, который является имперским князем и владеет несколькими немецкими провинциями, включая Бремен. Куракин вскоре вынужден был убедиться в справедливости этого высказывания; в 1709 году он спешно бежал из города, чтобы не оказаться в шведском плену. На его место российским послом был назначен немец на царской службе по фамилии Бёттигер, полномочия которого вскоре оказались распространены на весь нижнесаксонский округ. Его задача заключалась в том, чтобы не допустить публикации антироссийской клеветы и докладывать царю о происходящем в Европе.

Меншиков во главе русской армии вынудил подчиниться царю не только Любек, но и Гамбург. Он зачитал бургомистрам длинный список их прегрешений. Наиболее тяжким из них являлся арест русских чиновников и торговых агентов, грабеж русских офицеров и оскорбление российских подданных — к примеру, барона Лёвенвольде. Городской совет, впрочем, знал хороший способ умилостивить Меншикова. 15 июня 1713 года в Вандсбеке отпраздновали примирение; город согласился выплатить компенсацию в 200 тысяч талеров, получив взамен обещание забыть все обиды и вернуть гамбургским торговцам их старые права и привилегии, а также по возможности не размещать русские войска на территории, принадлежавшей городу. 30 апреля 1714 года договор был ратифицирован царем.

Из числа городов, когда-то входивших в состав Ганзы, Меншиков посетил еще и Данциг, игравший большую роль в Северной войне. На протяжении нескольких лет Петр I требовал от города выплатить контрибуцию. Тем не менее, Данцигу удавалось избежать уплаты 300 тысяч талеров, несмотря на все угрозы князя Долгорукого и генерала Брюса. Так продолжалось до тех пор, пока Меншиков, разместивший свою главную квартиру в Мариенвердере, не вызвал туда представителей городского совета. Они могли радоваться хотя бы тому, что контрибуцию удалось снизить до 300 тысяч гульденов. Подписанный 27 октября 1713 года и ратифицированный 30 апреля 1714 года договор был призван восстановить хорошие отношения между Данцигом и Россией. Однако вскоре город вновь навлек на себя гнев Петра, поскольку там были напечатаны неприятные ему листовки. Когда Данциг никак не отреагировал на претензии, маршал Шереметьев и князь Долгорукий опубликовали 29 апреля 1716 года декларацию, объявлявшую город врагом России. Петр I, находившийся в этот момент в Париже, потребовал любым способом наказать Данциг.

В августе 1717 года городской совет и община Гамбурга отправили к царю в Амстердам делегацию, которая должна была воззвать к его милосердию. Посланники, однако, вернулись ни с чем, а Долгорукий получил приказ привести город к повиновению. После этого Данциг прекратил всякие попытки сопротивляться и подписал 30 сентября 1717 года конвенцию, в соответствии с которой обязывался разорвать все отношения со шведами и принять в своей гавани русские военные корабли и каперов. Кроме того, Данциг должен был выплатить 140 тысяч талеров контрибуции. В свою очередь, царь подтверждал все права и привилегии, которыми обладали данцигские торговцы в России.

Глава 14.

Начало торговых отношений между Бранденбургом и Россией

Старые торговые центры, когда-то столь привлекательные для немецких торговцев, и в новых политических условиях сохраняли свое значение. Не только Любек стремился восстановить старые права в факториях на Волхове и Великой; курфюрст Бранденбурга также хотел обеспечить особые привилегии своим торговцам в Пскове и Смоленске. Через год после заключения Вестфальского мира находившийся в Клеве курфюрст Фридрих Вильгельм решил отправить в Москву посольство с целью попросить у царя разрешения вывозить русский хлеб в свои земли. Эту миссию он поручил чиновнику из Клеве Генриху Рейфу.

В письме Алексею Михайловичу курфюрст заявлял: после восстановления мира в Германии он хочет «во имя большего совершенства дарованного нам Господом счастливого положения дел» укрепить дружбу с иностранными монархами. Рейф должен был попросить царя либо разрешить русским подданным продавать зерно курфюрсту, либо самостоятельно отпускать ему с архангельских хлебных складов определенное количество хлеба по низкой цене в течение четырех или шести лет.

Алексей Михайлович ответил 1 июня 1650 года, что в его государстве последние годы были неурожайными, кроме того, с просьбой разрешить вывоз зерна к нему