Немецкая Ганза в России - Артур Винклер Страница 36

Глава 13.

Петр Великий и ганзейские города

Представители Любека в Новгороде и Пскове, Томас Фрезе и Генрих Ништедт, оставались на своих постах и в период правления Лжедмитрия. Их отчеты о происходившем в России городской совет Любека отправлял Михаэлю Шиле в Вену. Этот императорский дипломат по заданию Рудольфа II в 1598 году приезжал в Москву, где его с большими почестями принял Борис Годунов. Теперь он собирал точную информацию о происходящем в России. Оба любекских представителя нисколько не сомневались в законности притязаний Лжедмитрия на престол. Узурпатор покровительствовал немцам; во время его короткого правления немецкие купцы смогли неплохо заработать. Но после гибели Лжедмитрия ярость толпы обратилась против всех чужестранцев, и многим немцам, в основном золотых дел мастерам и ювелирам из Аугсбурга, пришлось расстаться с жизнью и имуществом.

Как только порядок в России был восстановлен, ганзейцы вновь появились на русском рынке. Представителям Любека удалось в 1636 году получить от Михаила Федоровича охранную грамоту, которая позволяла им вести торговлю в России при соблюдении существующих законов. Они могли расплачиваться своими талерами, однако им было запрещено чеканить русскую золотую монету. Ганзейцы получили назад свои старые фактории в Новгороде и Пскове; в Москву они могли прибывать лишь группами не больше шести человек за один раз.

В 1651 году Любек отправил в Москву Гуго Шокманна с заданием получить от нового царя подтверждение охранной грамоты. Алексей Михайлович принял его милостиво и удовлетворил его прошение, с той оговоркой, что городской совет Любека должен принять во внимание русские интересы и помогать царю. Возможность оправдать оказанное доверие вскоре представилась.

Вскоре после смерти царя Михаила появился некий Тимошка Анкудинов, выдававший себя за сына царя Василия Шуйского. Он надеялся вступить на престол с помощью иностранцев — султана, польского короля, трансильванского князя Ракоши. Однако ни в Константинополе, ни в Вене, ни в Стокгольме ему не удалось найти желанной помощи. Люди царя Алексея преследовали его повсюду. Из Стокгольма он бежал в Любек. Царь потребовал его выдачи, но Тимошка бежал в Гольштейн. Здесь его нашел любекский купец фон Горн, который добился того, что самозванец был взят под стражу. В Любеке Тимошку посадили на корабль и отправили в Россию, где он по приказу царя был казнен в начале 1654 года после жутких пыток. Фон Горн получил за оказанную услугу право беспошлинно торговать в России в течение восьми лет — при единственном условии, что неуплаченные пошлины не превысят десяти тысяч рублей.

Однако чем лучше становились отношения между Любеком и Москвой, тем более серьезные препятствия любекской торговле стремились создать шведы. Густав Адольф потребовал, чтобы немецкие купцы обязательно заходили в Ревель, в то время как сами они предпочитали Нарву. Наконец король и вовсе запретил кораблям из Любека заходить во второй из названных портов, отклонив все протесты. В дружественной форме Густав Адольф объяснил торговцам из Любека, почему им выгоднее торговать через Ревель: там есть удобная гавань, с этим городом у них с древности хорошие отношения. Шведский король говорил, что заботится о благе немецких купцов, ведь у него есть общий с ними интерес — восстановить торговый путь по Балтике и тем самым уменьшить значение Архангельска. Городской совет Любека, естественно, не поверил сладким речам короля. Ведь как только ганзейский корабль приходил в Ревель или Нарву, ему приходилось платить двойную или даже тройную пошлину, невзирая на все обещания Густава Адольфа. Гамбург и Бремен могли обойти эту преграду, отправляя свои корабли в Архангельск. Любек же был вынужден платить шведские пошлины. Отношения города со Швецией вызвали в конце концов недовольство царя.

В конце XVII века Любек выступал для Петра I посредником в деле вербовки в Европе искусных мастеров и ученых. Карл XII потребовал от города прервать всякие сношения с Россией. Любек был вынужден подчиниться шведам, оставив без внимания российские возражения и начав чинить всевозможные препоны царским агентам. После победы Петра I над шведами городу пришлось горько раскаяться в содеянном. Вторгшийся в Германию во главе русской армии Меншиков получил указание сжечь Любек и Гамбург за их пособничество шведам.

Все усилия дипломатов поначалу остались тщетными. В конце концов, 26 июня 1713 года городской совет Любека заключил с Меншиковым соглашение, которое царь ратифицировал 11 декабря. В соответствии с ним Любек обязался немедленно выплатить князю 5 тысяч дукатов, а царю 33 333 талера в новой бранденбургской и брауншвейгской монете в несколько приемов. За это Меншиков гарантировал жителям Любека свободное плавание по Северному океану, Балтийскому и Северному морям и пообещал приложить усилия к тому, чтобы «любекская торговля, привилегии и свободы в Российской империи, в особенности на немецких дворах в Великом Новгороде и Пскове, а также в Москве были подтверждены царем, а также чтобы торговцы из Любека получили те же свободы, что и другие нации, как то англичане и голландцы, в деле ввоза и вывоза, продажи и покупки товаров, уплаты пошлин и иных иммунитетов, в той же мере, а то и в большей, чтобы названный город смог восстановить свое богатство».

Наряду с Любеком торговлю с Россией вел главным образом Гамбург. Он первым извлек выгоду из привилегий, предоставленных городу на Траве в 1603 году. Уже на следующий год корабли из Гамбурга вошли в порт Архангельска. Царь Михаил Федорович сообщил городскому совету Гамбурга о своем вступлении на престол в особом письме, и с этого момента городская община всеми силами стремилась обеспечить себе специальные торговые привилегии. В мае 1615 года царскую грамоту получили гамбургские купцы Исаак Ален и Якоб Денкер. Еще один выходец из Гамбурга, Марсилий, стал менялой в Москве и пользовался такой репутацией, что царь пожаловал его сыну, Петеру Марсилию, «в награду за верную службу его отца» особую грамоту, полностью освобождавшую этого немецкого торговца от любых налогов в обмен на обязательство снабжать двор галантереей и украшениями всех видов. В 1644 году этот же Петер Марсилий и голландский купец Филемон Акам получили на двадцать лет право добывать железную руду у рек Шексна, Кострома и Волга и во всех других землях российской державы, где посчитали бы нужным. Им позволено было выплавлять железо, изготавливать проволоку, ружейные стволы и прочие изделия и беспошлинно вывозить их. По истечении двадцатилетнего срока они должны были вносить в казну ежегодный оброк в 100 рублей с каждой