Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина Страница 31

Еще одной жертвой Гарднера лондонцы были склонны считать Джона Коллинза. Этот молодой житель Саутуорка, тоже, по всей видимости, страдавший от психического расстройства, выстрелил из лука в статую Христа, находившуюся в капелле испанских моряков, однако попал в собственную ногу. Коллинс провел в тюрьме около двух лет, а в 1541 г. его также сожгли на костре.

Впрочем, победа консерваторов не была полной и окончательной. Последние годы жизни старого короля Генриха VIII были наполнены отчаянной борьбой протестантов и консерваторов за место у трона и политический контроль. В 1541 г. казалось, что консерваторы победили — Кромвель был мертв, а жена Генриха VIII была связана узами родства с консервативной партией. Надежды протестантов были связаны с архиепископом Кентерберийским Кранмером, который сохранил расположение короля. Именно к нему летом 1541 г., когда король и королева отправились с визитом в северную столицу — Йорк, обратился придворный-протестант Джон Ласеллс. Его сестра, Мэри Ласеллс (в замужестве — Холл), тоже протестантка, несколькими годами ранее служила в доме вдовствующей герцогини Норфолк, где воспитывалась будущая королева Кэтрин Ховард. По словам Мэри Ласеллс, Кэтрин с ранней юности флиртовала с мужчинами, а живя в доме бабки, вступила в связь с молодым дворянином Фрэнсисом Дерэмом. Пара даже тайно обручилась. Затем Кэтрин отправилась ко двору, став фрейлиной Анны Клевской, и забыла Дерэма. Ее внимание привлек молодой придворный, фаворит Генриха VIII Томас Калпепер. Планы парочки были разрушены ухаживанием короля, а затем и предложением, от которого Кэтрин не могла отказаться.

Но и став королевой, Кэтрин не разлюбила Калпепера. Позабыв о благоразумии, она при помощи своей придворной дамы, леди Рочфорд, устраивала с ним свидания. И хотя, согласно позднейшим признаниям Калпепера, на этих свиданиях они только «говорили, говорили, говорили», это само по себе было преступлением: ведь говорили они о будущем, которое наступит после того, как умрет Генрих. А разговоры о смерти короля считались государственной изменой. Королева была неосторожна; о ее секрете узнали слуги и другие придворные, а также и ревнивый соперник Калпепера — Фрэнсис Дерэм, который шантажировал Кэтрин их общим прошлым и благодаря этому получил незначительный пост при дворе.

Получив сообщение от Джона и Мэри Ласеллс, архиепископ Кранмер некоторое время колебался, однако в конце концов пришел к мнению, что для уничтожения врагов все средства хороши. Не решившись произнести обвинения в адрес обожаемой королем жены лично, Кранмер написал Генриху VIII письмо, в котором говорилось о добрачных похождениях Кэтрин. Письмо было подкинуто на королевскую скамью в часовне Гринвичского дворца 2 ноября 1541 г., когда король и его свита присутствовали на мессе в день Всех Душ. Король не поверил письму и поручил архиепископу расследовать клевету. Однако после того, как Кранмер произвел серию арестов среди членов свиты Кэтрин, содержавшиеся в письме сведения подтвердились. Поначалу Генрих VIII, разгневанный и опечаленный, был готов простить жену за то, что было ею совершено задолго до того, как она появилась при дворе и привлекла его внимание. Однако арестованный вместе с другими Фрэнсис Дерэм дал показания против королевы и ее нового поклонника, Томаса Калпепера. Обоих мужчин пытали в Тауэре, требуя сообщить подробности связи с королевой. Калпепер отрицал факт любовной связи, признавая лишь невинный флирт. Но улик было собрано достаточно, включая и письмо Кэтрин к Калпеперу, подписанное «твоя, пока я живу» (это послание хранится теперь в Национальном архиве в Кью Гарденс). Кэтрин, которую 22 ноября лишили королевского титула и держали под арестом в Сион-Хаусе (бывшем бригиттинском монастыре, принадлежавшем теперь короне), признала грехи молодости.

Оба возлюбленных королевы были признаны виновными в измене и приговорены к смерти. 10 декабря 1541 г. их казнили в Тайберне. Фрэнсис Дерэм умер как изменник — его повесили, еще живого вынули из петли, вырезали внутренности и четвертовали.

Калпеперу — любимцу Генриха VIII — была оказана последняя милость: его просто обезглавили. Судьба Кэтрин решилась месяц спустя. 21 января 1542 г. собравшийся парламент постановил, что намерение совершить измену (то есть стать возлюбленной Калпепера), хотя и нереализованное, было государственной изменой. На основании этого решения Кэтрин была объявлена вне закона парламентским актом. Судебного процесса не было. Наученный горьким опытом суда над Анной Болейн, Генрих VIII не захотел выставлять себя на посмешище. 10 февраля Кэтрин по реке доставили в Тауэр. Королеву и ее фрейлину, леди Рочфорд, обезглавили в Тауэре ранним утром 13 февраля 1541 г. Весь предыдущий день Кэтрин практиковалась в том, как правильно класть голову на плаху. В день казни она не выказала страха; перед собравшейся небольшой толпой — в основном состоявшей из должностных лиц — она выразила раскаяние в содеянном и призвала присутствовавших молиться за нее.

Члены семьи Ховард были наказаны за «обман»: вдовствующую герцогиню Норфолк и ее сына, лорда Уильяма Ховарда, арестовали и отправили в Тауэр (обоих освободили в 1543 г.). Герцог Норфолк обезопасил себя покаянным письмом королю, однако начиная с этого времени его влияние на короля никогда уже не было столь сильным, как раньше.

Борьба католической и протестантской фракций при дворе продолжалась, втягивая столицу в свою орбиту. Поскольку Ховарды лишились былого королевского расположения, лидерство в католической фракции перешло к прелатам — епископу Винчестерскому Стивену Гарднеру и епископу Лондонскому Боннеру. Последний продолжал преследования протестантов в своей епархии, начавшиеся после казни Кромвеля. Гонениям подвергались те, кто нарушал Великий пост (особенно в 1543 г.). Те, кто ел в пост мясо, а также и мясники, это мясо продававшие, подвергались аресту. Их ждало публичное покаяние (в лучшем случае). Запрещалось и распространение протестантских книг — трактатов, проповедей, баллад и т. п. В 1542 г. был даже составлен список запрещенных книг. Товар печатников досматривался, обнаруженные запрещенные книги сжигали, а печатников арестовывали. Преследования касались и тех, кто рисковал публично высмеивать священников или мессу, особенно актеров. Реакция на гонения еще раз показала, насколько сильно Реформация разделила лондонцев. Одни, невзирая на риск, укрывали проштрафившихся актеров, помогали наладить печатание запрещенных книг — тем самым помогая создавать целый мир подпольного книгопечатания, просуществовавший в Лондоне не одно столетие. Другие с энтузиазмом доносили на соседей, стремясь очистить город от еретиков, а возможно, и свести старые счеты.

Преследования в Лондоне были тесно связаны с борьбой за влияние при дворе. В 1542–1543 гг. католики собирали досье на придворных протестантов и архиепископа Кранмера. Аресты в Лондоне совпали с обвинениями в адрес придворных разного ранга — от дворян королевской опочивальни до королевского цирюльника и повара.