Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Матышак Филипп Страница 25

Не до конца ясно, какое место спартанское образование отводило таким предметам, как чтение, письмо и арифметика. Известно, однако, что при случае спартанец умел черкнуть письмо своим домашним. И кроме того, будь рядовые спартанцы едва грамотными, — а к такому мнению склонялись некоторые ученые раннего Нового времени, — другие греки уж точно не упустили бы случая облить их презрением по этому поводу. И вообще, поскольку античные авторы сосредоточивали внимание почти исключительно на различиях спартанского агогэ и своих собственных систем образования, справедливо предположить, что любые другие не упоминавшееся ими аспекты представляли стандартную для всей Греции образовательную практику. Спартанцев нельзя назвать ни необразованными, ни чуждыми культуры. Сторонние наблюдатели нередко отмечали, как искусны спартанцы, и мужчины и женщины, в хоровом пении и танцах: если первое требовало слаженности действий, то второе, безусловно, — хороших физических способностей.

Не так давно некоторые ученые позволили себе отступить от общепринятого мнения и усомнились, действительно ли спартанская система образования могла быть столь ужасной, какой она нам представляется, и при этом не наплодить целые поколения недоразвитых психопатов, одинаково бесполезных для самих себя и для государства. Например, к чести спартанцев, они предположили, что воровство еды ограничивалось всего несколькими неделями, когда дети «обучались способам выживания», и что спартанские родители имели полное право забирать своих отпрысков в семью на время многочисленных государственных праздников и вывозить в свои клеры, где мальчишки могли отдохнуть и снять напряжение.

С другой стороны, у нас имеется рассказ Павсания, подтверждающий изуверский обычай, когда спартанским мальчикам давали растить щенков с тем, чтобы после своими руками убивать их:

Среди законов, установленных Ликургом и касающихся… государственного устройства, были и законы относительно этих боев между эфебами (мальчиками в возрасте от 14 до 18 лет).

…Перед сражением они приносят жертву в Фойбеоне […местечке вне города… не очень далеко от Ферапны]. Тут каждая половина эфебов приносит Эниалию[50] молодого щенка, считая, что для самого мужественного из богов самой приятной жертвой будет самое мужественное из домашних животных. После этой жертвы эфебы заставляют сражаться между собою годовалых кабанов… На следующий день, незадолго до полудня, они входят по мостам в данное место [Платанист, Платановую аллею, это место назначено для упражнений эфебов в боях — кругом обведено рвом, наполненным водою, как будто какой-то остров… войти сюда можно по двум мостам]. Вход, через который должен сюда входить каждый отряд, им вперед предуказывается жребием в предшествующую ночь. Они сражаются здесь, пуская в ход и кулаки и ноги, кусаются, выбивают друг другу глаза. Они сражаются вышеуказанным способом один на один. Но они нападают друг на друга и толпой и сталкивают друг друга в воду[51].

Снова оговоримся, что все это было написано Павсанием во времена Римской империи и вполне могло не соответствовать тому положению вещей, каким оно было за пятьсот лет до него, на исходе архаического периода Греции, однако в целом его рассказ подтверждает базовые принципы спартанского образования. Иными словами, жесткое повиновение установленным нормам насаждалось такими методами, как психологическое давление, насилие и издевательства со стороны сверстников, зато всякая попытка проявить индивидуальность сурово пресекалась. Причем мальчиков поощряли направлять свою инициативу на общее благо агелы и нарушать правила при всяком удобном случае, когда они считали, что это сойдет им с рук. Отвага и выносливость ценились гораздо выше успехов в умственной деятельности и в искусствах; как подтверждение отметим, что со времени, когда система агогэ затянула удавку контроля над сознанием спартанцев, резко упало качество таких произведений художественного творчества, как поэзия или керамические изделия.

По достижении двенадцати лет подающего надежды маленького воина ожидало еще одно травматическое событие — его передавали в руки старшего товарища, также обучавшегося по системе агогэ.

Старший мальчик должен был знакомить младшего с тем, как устроена взрослая жизнь, и подавать пример, как полагается вести себя спартанскому воину. Действительно, на этом этапе обучения мальчика официально зачисляли на службу в армейский резерв, и он формально становился военнослужащим Спарты. Если парень обнаруживал выдающиеся таланты, он с этого времени мог участвовать в печально известных спартанских криптиях.

В сущности, участники криптий — «мастера тайных дел» — представляли собой разведчиков. Их обязанностью было обнаруживать / выслеживать врагов государства и, если выпадала такая возможность, карать их, чтобы ослабить противника. Кроме того, криптов использовали в карательных операциях против мессенских илотов. Дело в том, что эфоры каждый год объявляли войну Мессении, даже когда страна была уже покорена и находилась под полным контролем Спарты. Из-за военного положения крипты тайно выходили в дозор по Мессении. Криптия формально была операцией на вражеской территории и осуществлялась в соответствии с военными, а никак не гражданскими законами.

Таким образом (по мнению спартанцев), участники криптий пользовались невозбранным правом убивать всякого илота, кого застанут за ночным передвижением. Кроме того, в целях ослабления «противника» им было дано абсолютно законное право выявлять среди илотов уважаемых людей, которые пользовались наибольшим авторитетом, и устранять их — причем не потому, что те нарушили какие-либо законы, а просто для профилактики, ведь тот, кто уважаем или успешен, при случае мог бы возглавить восстание. В этом одна из причин, почему крипты орудовали под покровом тайны, — не приходится сомневаться, что, подними илоты мятеж, крипты и их родня стали бы первыми, с кем восставшие захотели бы разделаться, а призрак илотского мятежа изрядно омрачал жизнь спартанцев. Согласно общепринятому мнению, будущие вожди Спартанского государства по большей части выходили из рядов тех, кто служил в криптах и лично участвовал в их гнусных делах.

Тем временем наш юный спартанец уже постиг премудрости военного дела и стал искусным воином. Его обучили пользоваться широким круглым щитом (асписом[52]), который стал стандартной частью вооружения греческого воина в боевом порядке. Благодаря большому размеру асписа хватало на то, чтобы защитить не только державшего его гоплита, но и стоявшего слева от него воина (вот почему меньшие, чем у спартанцев, армии в сражениях с ними норовили сместиться со своего правого фланга и жались к левому). Ниже мы подробнее разберем особенности греческого вооружения, а пока нам достаточно знать, что, имея на вооружении громоздкий аспис весом 13 кг и гоплитское копье длиной в 2,5 м, гоплит должен был обладать особой сноровкой, чтобы действовать ими, находясь в сомкнутом боевом строю.

Для большинства греческих государств это никакой проблемы не составляло, поскольку сражение главным образом заключалось в том, что противники выстраивались в боевые линии друг против друга и, сойдясь, крушили неприятельский строй, пока не прорвут его и не обратят врага в бегство. Спартанцы же знали, что такое боевые перестроения, и, более того, практиковали их. Они единственные из всех древних греков умели перестраиваться из колонны в шеренгу, разворачиваться в строю и заходить с фланга. (Маневр атаки с фланга спартанцы применяли с особенной пользой, поскольку обычно они сначала прорывали строй неприятеля прямо перед собой, а затем, не нарушая собственного боевого порядка, разворачивались против обнажившегося фланга неприятельской армии, обращенной против их союзников.) Вот где проявляли себя бесконечная строевая муштра и настойчивая отработка слаженности. У спартанцев развилась привычка видеть себя частью своего боевого подразделения, а также автоматизм при взаимодействии с боевыми товарищами, так что каждое подразделение представляло собой единый, хорошо скоординированный, сплоченный коллектив. Одна эта их слаженность наводила страх на армии других греческих городов, жители которых воспринимали себя независимыми, отдельно стоящими личностями.