Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа Страница 24

Кампания против Климента

Кампания, направленная в то время против Климента, была одной из самых яростных, какие только происходили. «Пусть папа остерегается, — писал Дюбуа. — Он приверженец симонии; он по кровной привязанности дает бенефиции святой Церкви Божьей близким родственникам; он хуже Бонифация, который не предоставлял столько льгот в обход закона. Надо, чтобы он это прекратил; пусть он не торгует справедливостью. Можно было бы полагать, что тамплиеров, виновных и сознавшихся, он вопреки католическому рвению короля Франции защищает за золото. Моисей, друг Божий, научил нас, как надо вести себя с тамплиерами, когда сказал: "Пусть каждый возьмет свой меч и убьет ближайшего соседа". Моисей умертвил, в назидание Израилю, двадцать две тысячи человек, не спросив позволения Аарона, которого Бог назначил первосвященником...». Народ был распален пафосными речами такого рода, когда его призвали выбрать депутатов на собрание в Тур, назначенное на май 1308 г. Приглашавшая туда повестка была еще одним творением Ногаре. Там говорилось, что король — прирожденный враг ересей, защитник «несравненного сокровища, драгоценнейшей жемчужины — католической веры». Вновь перечислялись гнусные заблуждения тамплиеров: «Столь великое преступление потрясло небо и землю». Очистить от них мир надлежит французскому народу. «Против столь злодейской чумы должны подняться законы и оружие, даже звери и четыре стихии... Мы желаем призвать вас к участию в этом деле, вернейшие христиане, и повелеваем вам незамедлительно послать в Тур по два человека, известных крепостью веры, которые от имени своих общин поспособствуют нам в принятии уместных мер».

Вторая встреча в Пуатье (1308 г.)

Климент, на которого нацелили отравленное оружие, уже одолевшее Бонифация, испугался; он вернулся к попыткам примирения, продолжая при этом прибегать ко все новым уверткам и отсрочкам — единственным средствам слабого человека. Наконец, на второй встрече, состоявшейся в Пуатье летом 1308 г., условились, что тамплиеры, до тех пор находившиеся во власти короля, будут переданы папе, который немедленно от имени римской церкви вновь доверит их охрану королевским служащим; владениями будут управлять комиссары, назначенные совместно папой, епархиальными епископами и королем. Что касается преступлений ереси, Климент разделил их на две категории — преступления ордена как такового и частные преступления отдельных членов ордена. Судьбу ордена мог решить только вселенский собор, который должен был собраться в городе Вьенне, в Дофине, в октябре 1310 г., и было назначено несколько комиссаров (в том числе архиепископ Нарбоннский, епископы Байё и Менда), чтобы собрать надлежащие документы для разъяснения этого вопроса собранию. Тем временем следовало вернуться к процессу против конкретных тамплиеров, независимому от процесса против ордена Храма; папа известил об этом епархиальных епископов и инквизиторов. Только великий магистр и высшие сановники персонально подлежали непосредственному суду Святого престола.

После заключения этого пакта, предрешившего судьбу ордена Храма и тамплиеров, состоялась отвратительная комедия. Перед папой и Священной коллегией предстали семьдесят два рыцаря, выведенных из парижских тюрем, сломленных пытками, выбранных из числа трусов, которые были готовы настаивать на своих признаниях. Похоже, люди короля, уже вынудившие Климента стать их сообщником, в придачу рассчитывали убедить его.

IV. Процесс тамплиеров. Вторая стадия, до Вьеннского собора

Тамплиеры перед следователями

Оба процесса шли параллельно с осени 1308 г. во всем христианском мире. Повсюду, до самых дальних земель Ахеи, Балеарских островов и Сардинии, создавались епископские суды, чтобы изучать личные дела тамплиеров. Европейский епископат был занят этим до самой весны 1310 г. В то же время начался процесс против ордена: 9 августа 1309 г. папская комиссия, собравшаяся в аббатстве Сент-Женевьев в Париже, оповестила, что сформирована и готова заслушивать свидетельства всех. Но советники короля смотрели с недоверием на это сообщество умеренных, сравнительно независимых людей, подстрахованное авторитетом Святого престола, враждебно относившееся к допросам с пристрастием. Похоже, они намеревались оставлять ему свободу действий только при гарантии, что сохранят над ним контроль. В реальности судебные заседания начались только 26 ноября. Из протоколов этих заседаний наглядней всего можно понять душевное состояние «бедных рыцарей Храма» с их прискорбной наивностью, которые впервые после ареста были почти свободны, получив возможность общаться со внешне доброжелательными собеседниками, не опасаясь в любой момент кандалов и дыбы, воронки и жаровни.

Жак де Моле является в суд

Первое заседание, 26 ноября, было отмечено характерной сценой. В тот день комиссары, сидевшие в комнате епископства Парижского, за aula episcopalis [епископским залом (лат.)], выслушали великого магистра Жака де Моле по его просьбе. Его спросили, хочет ли он «защищать орден», считает ли его виновным или нет. «Я не столь мудр, — ответил он, — как следовало бы; однако я готов защищать орден всеми силами и был бы весьма низким человеком, если бы не сделал этого, получив от него столько благ и почестей. Но мне трудно защищать его должным образом в положении, в каком я нахожусь, — будучи пленником папы и короля, не имея и четырех денье, которые мог бы потратить по своей воле! Поэтому я прошу помощи и совета, ибо хочу, чтобы истина выяснилась, и не только у самих тамплиеров, но и у королей, князей, прелатов и баронов, хотя, признаю, члены ордена не раз бывали слишком непреклонны по отношению к некоторым прелатам, отстаивая свои права[34]. Я полагаюсь на свидетельства этих достойных людей». Комиссары, несколько изумленные, немедленно выказали дух, какой ими руководил, двуличную пристрастность: «Осторожней, задумайтесь, вспомните о признаниях, какие вы уже сделали! Мы готовы выслушать вас, если вы настаиваете на том, чтобы защищать орден, и предоставить вам отсрочку, если вы хотите размышлять дальше. Мы только напоминаем вам, что по вопросам ереси и веры судебные дела ведут просто, de plano [не внося в заседание (лат.)] и без спора адвокатов». Они явно не хотели, чтобы Моле выступил защитником ордена. Видя, что их призывы к осмотрительности заставили его колебаться, они велели зачитать ему и перевести на разговорный язык пять-шесть официальных документов, в том числе список признаний, которые уполномоченные римской курии ранее услышали или утверждали, что услышали из его уст в период второй встречи в Пуатье. Во время этого чтения Моле проявлял признаки сильного удивления и дважды перекрестился, сказав: «Если господа комиссары слышали некоторые слова, видимо, им эти слова говорили на ухо». — «Мы здесь не затем, чтобы принимать вызовы на поединок». — «Я имел в виду не