Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар Страница 22

class="p1">Это был полный разгром. Империя, которая когда-то господствовала в обеих Америках, потерпела поражение меньше чем за четыре месяца: «превосходная маленькая война», как выразился американский посол в Британии, обращаясь к Рузвельту. На родине газетные писаки трубили о мощи Соединенных Штатов и немощи Испании. Вудро Вильсон писал, что Испанская империя – не более чем «карточный домик», поясняя: «Едва к нему прикоснулись американцы, он разлетелся». Президент Стэнфорда выдвигал похожее объяснение: «Мы добились успеха, потому что были крупнее и богаче врага – и обладали гораздо более значительными возможностями».

Может, и так.

Легко считать Испанию устаревшей феодальной державой, «больным человеком Карибского региона»[21]. Но у Испании имелась довольно большая и при этом закаленная в боях имперская армия, в том числе 200 000 человек на Кубе, 30 000 – на Филиппинах, 8000 – в Пуэрто-Рико. Между тем накануне войны в распоряжении Соединенных Штатов было лишь 25 000 офицеров и рядовых. Мак-Кинли спешно довел этот показатель примерно до 275 000, но этой численности удалось достичь лишь к концу войны, спустя немалое время после того, как американцы выиграли все решающие сражения.

Как же это получилось? Ведь на бумаге Соединенные Штаты явно не могли похвастаться численным превосходством.

В ответ на это нередко говорят, что американские военно-морские силы находились в лучшей форме, чем испанские, поскольку США прислушались к идеям Мэхэна. Но есть и другая важная составляющая ответа, которую часто упускают. Соединенные Штаты были не единственным противником, с которым тогда сражалась Испания. Войну, о которой мы говорим, обычно именуют Испано-американской войной, и считается, что она началась в 1898 г. Однако более точным названием было бы такое: Испано-кубинско-пуэрто-риканско-филиппинско-американская война. Кубинцы именуют ее войной 1895 г., филиппинцы датируют ее начало 1896-м, но в обеих хронологиях не учитывается множество предшествующих восстаний и войн.

Иными словами, Соединенные Штаты вступили в бой лишь на позднем этапе, обеспечив мощный и стремительный удар в конце длительного и кровопролитного конфликта, который к тому времени уже успел почти полностью разрушить Испанскую империю.

К январю 1898 г., за четыре месяца до того, как Соединенные Штаты присоединились к этой схватке, конфликт уже выродился в «мертвую войну», по словам Максимо Гомеса, лидера Кубинской армии. Гомес уже три десятка лет воевал с Испанией, но теперь впервые ясно увидел на горизонте победу. «Эта война кончится самое позднее через год», – предрек он. И оказался прав.

Соединенные Штаты опирались на таких, как Гомес. Сам Рузвельт отмечал, как легко его полк высадился в Дайкири. Он пояснял, что испанский гарнизон в полтысячи человек, обороняющий побережье, мог бы создать «очень большие трудности» для его «Мужественных всадников». Но испанцев тамне оказалось, поскольку Кубинская армия оттеснила их. Аналогичным образом 30-тысячная испанская группировка, базировавшаяся в провинции Орьенте, была блокирована кубинцами и поэтому не смогла прийти на помощь 8-тысячному гарнизону осажденного Сантьяго.

Такая же картина складывалась на Филиппинах. «Попросите Агинальдо подойти как можно скорее», – гласила телеграмма, которую коммодор Дьюи отбил за несколько дней до отплытия в Манилу. Дьюи сокрушил испанский флот и заблокировал Манильскую бухту, но его силы составляли всего 1743 человека (учитывая и офицеров, и рядовых). Даже с подкреплениями ему не хватило бы боевой мощи, чтобы успешно противостоять испанцам на суше. Он уступил эту задачу Эмилио Агинальдо, революционеру-изгнаннику, чьи бойцы в последующие месяцы брали один город за другим.

Отряды Агинальдо проводили операции «с величайшей энергией и неизменным успехом», сообщал один американский автор. «Днем мы видели их атаки, – вспоминал Дьюи, – а по ночам слышали их пальбу».

•••

Кубинцы, филиппинцы и (в значительно меньшей степени) пуэрториканцы боролись с Испанией не одно десятилетие, истощая ее ресурсы, изматывая боевой дух. Но в Соединенных Штатах мало кто это сознавал. После высадки на Кубе, успех которой стал возможен благодаря тому, что кубинцы предварительно разбили испанские войска при Дайкири, неблагодарный Рузвельт поглядел на своих кубинских союзников и счел их «совершеннейшими оборванцами… бесполезными в серьезном сражении».

«Мы добились бы большего, если бы при нашей армии не было ни единого кубинца, – писал он. – Они не сделали решительно ничего».

Это суждение разошлось весьма широко – и сыграло немалую роль в истории. Полагая, что кубинцы внесли лишь небольшой вклад в войну, американские командиры без зазрения совести не позволили им в полной мере воспользоваться плодами мира. Американцы обсуждали капитуляцию Сантьяго – а затем и всей Кубы – напрямую с испанскими властями, исключив кубинцев из переговорного процесса. Распоряжаться Сантьяго стал Леонард Вуд, друг Рузвельта и командир «Мужественных всадников».

Кубинский генерал Каликсто Гарсия в знак протеста подал в отставку. «Я никогда не смирюсь с тем, что к нашей стране относятся как к завоеванной территории», – заявил он. Однако он мало что мог сделать. Кубинцев, как и испанцев, измотали десятилетия войны. Им не нужен был вооруженный конфликт с новым противником.

На Филиппинах ситуация складывалась похоже. Отряды Агинальдо освободили почти все крупные города и осадили Манилу. Сам Агинальдо рассматривал все это как часть войны за независимость Филиппин и даже успел издать Декларацию независимости, по его приказу подняли флаг страны и исполнили филиппинский государственный гимн. Однако, как и на Кубе, Испания сдалась Соединенным Штатам, а не местным мятежникам. Когда командиры американских и испанских сил втайне договаривались о показной битве за Манилу, испанцы согласились сдать город лишь американским частям, при условии, что филиппинские войска туда допущены не будут.

Как объяснял испанский генерал-губернатор, он «готов сдаться белым, но чернокожим – никогда».

Так что филиппинцы, осаждавшие Манилу два с половиной месяца и потерявшие тысячи жизней, изумленно наблюдали, как их союзники-американцы входят в город, не встречая сопротивления, не пускают туда филиппинских солдат и братаются с врагом – испанцами.

Через минуту после того, как спустили испанский флаг, на том же флагштоке над Манилой взмыл громадный американский. Военный оркестр грянул государственный гимн США.

•••

Может, эта война и началась как восстание колоний, охватившее всю Испанскую империю, но закончилась она как Испано-американская война. Мирный договор обсуждали в Париже лишь представители Испании и Соединенных Штатов. Испания продала Филиппины американцам за $20 млн. Пуэрто-Рико и Гуам (один из микронезийских островов, имеющий ценность как база мэхэновского типа) отдала даром. Из-за поправки, которую приняли по инициативе конгрессменов-антиимпериалистов, Соединенные Штаты не могли аннексировать Кубу. Но она стала американским протекторатом. США оккупировали ее – как было объявлено, до тех пор, пока в стране не утвердится приемлемое для Вашингтона правительство.

Ни один представитель Кубы, Пуэрто-Рико, Филиппин и