История дьявола - Вильгельм Фишер Страница 2

class="p1">„Что одному кажется совиным криком, то для другого звучит, как пение соловья”—это можно отнести и к дьяволу, созданному расовой и национальной ненавистью людей и потому не имеющему отечества. Французы, прозвавшие баварцев во время войны 1870—71 года „голубыми дьяволами“, имели на то свои причины. Точно также, больше всего дьяволов было у религиозных обществ народов, которые дышали наибольшей ненавистью и жаждали мести. Если бы Сын Человеческий явился в мир в образе афинянина или римлянина, то вряд ли некая умирающая игуменья увидела бы у своего изголовья 4.433 556 чертей и чертенят. Древние греки и римляне, несмотря на их пантеизм, были настолько здравы, что не увеличивали числа своих злых духов богами завоеванных народов, как делали это с непоколебимой последовательностью старые евреи и напоенные еврейской расовой ненавистью ученики Галилеянина. Эллины представляли себе богов в виде идеально прекрасных людей, а Олимп — местом чистой и нравственной человеческой жизни; победа добрых богов над злыми, господствовавшими раньше тех, являлось в их представлении настолько полной, что сатана, как искуситель людей, был им совершенно чужд. В этом есть что-то рыцарски откровенное и благородное. У мистика, напротив, сатана всегда является искусителем, на которого и сваливаются все грехи.

„Но почему-же добрый Бог не убивает злого дьявола? спросил один, дикарь у миссионера Шарльвуа, когда тот говорил ему о силе „князя этого мира“. Эллины — даже после обращения в христианство — тоже не понимали, как Бог терпел около себя демонические силы в виде Вельзевула, Люцифера и Асмодея: власть их на земле была так велика, что — по словам таких церковных авторитетов, как Амвросий, Григорий Нисский и Лев Великий — само спасение людей Иисусом удалось только благодаря систематическому обману, в который введен был дьявол. Немудрено, если результатом такого учения о дьяволе явился безумный фанатизм и упорное преследование мнимых ведьм. И все это проделывалось во имя Спасителя в таких ужасных размерах и с таким чудовищным рвением, что при одном воспоминании об этом порядочный человек краснеет от стыда. Мистический характер восточных преданий и учение халдеев и евреев о сатане, как искусителе, сделали из дьявола ангела-истребителя, давшего меч в руки фанатиков и безумцев. Только безумием того легендарного времени можно объяснить, за что жертвою веры в дьявола погибла масса невинных людей, и кажется странной игрой истории, что сжигание ведьм на костре могло мирно уживаться с эпохой возрождения наук и реформацией. Во всемирной истории нередко встречаются такие „совмещения несовместимого“.

„Господин мух“

Вельзевул, главный дьявол ветхого завета, — то же, что аккадейский „gigim“, „ana“, отец семи демонов планет, Иркалла в древнем эпосе „Путешествие Истар в ад“:

„Дочь его (Истар) стремилась в ад, местопребывание бога Иркаллы, туда, откуда никто не возвращается“...

Вельзевул — это великий бог Аккарона (или Экрона) — „господин мух“ халдеев и вавилонян, которого иудеи из ненависти к своим неприменимым врагам — сделали главным своим дьяволом. Они представляли себе его бородатым и с четырьмя рожками на голове. „Земля, откуда нет возврата“, или ад, рисовалась им в виде подземного царства, расположенного внутри земли — полушария, обращенного выпуклостью наверх; в пустом пространстве внутри этого полушария, открытом снизу, и обитали мертвые. Ночью сюда заходит солнце, заканчивая свой суточный путь.

Это было то место, где „всякого, кто туда входил, поражала слепота, где пищу заменяла грязь и голод утолялся пылью, где тени, вместо одежды, носили, подобно птицам, крылья“.

Бел или Ваал, Молох сирийцев, и почитаемая в Сидоне Астарта с бычачьей головой были богами, враждебными природе и деторождению. Молоху приносились в жертву целомудренные юноши и мальчики, Астарте — молодые девушки. Первенец, безропотно принесенный в жертву, был для Молоха самым приятным даром, а для Астарты — самооскопление и бичевание поклонявшихся ей безумцев. Евреи с древних времен отличались любовью к семье и гордились плодовитыми браками. Вот почему эти жертвоприношения, в которых они тоже должны были принимать участие, представлялись им верхом чудовищности. Таким образом они отождествляли с Белом или Ваалом главного из своих злых ангелов, и если в ветхом завете говорится о сатане, то по бо́льшей части подразумевается Вельзевул. Из самого могущественного вавилонского бога и гордого, смелого противника Всевышнего — ненависть и фанатизм создали презренного Вельзевула, „рожденного из грязи и огня“.

Дьявол в маске живородной мухи, питающейся падалью, олицетворяет отбросы и гниение, и само имя его означает „бога мух и отбросов“. Ф. Норк замечает по этому поводу, что не только Ариман персов принял образ мухи, но и Локи древних германцев превратился в муху, когда захотел обмануть прекрасную богиню Фрейю, начало всего живущего. Умаление самого гордого и смелого существа до самого презренного так свойственно человеку и до такой степени вошло в его плоть и кровь, что одной врожденной жестокостью в детях нельзя объяснить того инстинктивного удовольствия с которым они мучают мух...

Вера в дьявола у евреев

Раньше, чем играть роль искусителя, сатана исполнял должность своего рода верховного прокурора у Иеговы, как видно из книги Иова. Евреям до выхода их из Египта знаком был и дьявол пустыни, Азазель, соответствовавший ночным богам финикиян и египтян, Сету и Тифону; в поминальный день ему торжественно привозили в пустыню козла, но не убивали его. Сет египтян изображался в виде змеи Агеб, которая пыталась пожрать солнце. Этот бог, внушавший к себе ужас со стороны еврейского народа, склонного к мистицизму, не был забыт им и после бегства из Египта, олицетворяясь в ненавистном образе страшного змея и дракона пустыни. Моисей говорит только вообще о „дьяволах полей“. В книге царей упоминается о Вельзевуле, не как о главном дьяволе, а как об идоле.

Ахаз, сын Ахава, царь израильский, поклонялся Ваалу. Когда он заболел, то отправил послов к нему, приказав им: „Идите и спросите Ваал-Зебуба, бога Экрона, поправлюсь ли я от этой болезни?“ Но ангел Господень сказал Илии: „Встань и иди в Самарию навстречу послам царя и скажи им: Разве нет Бога в Израиле, что вы идете спрашивать Ваал-Зебуба, бога Экрона?

Только об Асмодисе, Ашмедаи, черте похоти упоминается в ветхом завете, как о таковом, но и то в одной апокрифической книге Товии. Асмодей, влюбленный в Сару, прекрасную дочь угодного Богу Рагуила, из ревности умерщвляет в брачную ночь ее семерых мужей.

„И случилось в те дни, что Сару, дочь Рагуила, сильно бранила и поносила дурными словами служанка отца ее. Ей (Саре) давали семерых мужей, одного за другим, но злой дух, по имени Асмодей, убивал их, как только они ложились на ее