Земля Святого Креста. Открытие и завоевание Бразилии - Лев Юрьевич Слёзкин Страница 18

Дуарти Коэльу оказался хорошим администратором и довольно точно выполнял условия дарственного письма и хартии. Но, главное, ему удалось стимулировать развитие земледелия и скотоводства. Хлопок, табак (опыт их разведения заимствовали у индейцев), а особенно сахарный тростник и производимые из него продукты вывозились в метрополию. Дуарти Коэльу умер в 1554 г. в Лиссабоне, куда он вернулся с сыновьями, на время оставив управление капитанией своему родственнику Жерониму де Альбукерке.

Капитания Сан-Висенти, предоставленная Мартиму Афонсу де Суза, развивалась примерно так же, как и Пернамбуку. Преемники продолжали его начинания. Они построили порт и город Сантус (1545).

Успешно управлял капитанией Баия донатарий Франсизку Перейра Котиньу, которому, согласно преданию, помогал Карамуру.

Три перечисленные выше капитании были обязаны своим благополучием успешному внедрению плантационного хозяйства сахарного тростника и развитию сахарной промышленности, пусть еще примитивной. На территории этих капитаний к 1545 г. насчитывалось уже 15–20 энженьо{55}.

По мере оседания португальских колонистов на новой земле участились смешанные браки (законные или незаконные) между ними и индианками. Дети от смешанных браков назывались «мамелюками» и составляли одну из самых энергичных и подвижных групп населения осваиваемых территорий. Будучи частью европейской колонии, они жили ее интересами. Будучи наполовину индейцами, зная обычаи и нравы племен, к которым принадлежали их матери, они становились незаменимыми проводниками и разведчиками, воинственными и отважными поселенцами форпостов, которые расширяли и обороняли португальские владения, противостоя нападениям индейцев и французов.

С ростом городских поселений увеличивалась потребность в продовольствии. «Мирные индейцы», прародители будущих бразильских крестьян, занимавшиеся земледелием еще до прихода европейцев, оседали вокруг этих поселений и снабжали их мясом, овощами, рисом, фасолью, маниоковой мукой, маисом. Их хозяйство называлось «роса». Работали обычно члены семьи, иногда 1–2 раба, захваченные в набегах на «немирных индейцев». Кроме индейцев хозяйство типа роса вели и некоторые неудачливые колонисты из числа владельцев сесмарий, не принадлежавшие к привилегированным классам, не имевшие средств, получившие плохой надел, неопытные в сельском труде, ленивые или по каким-либо другим причинам не заложившие плантации сахарного тростника, хлопка или табака. В результате браков этих колонистов с индианками появились крестьяне-метисы — «кабокло».

Основание капитании Сан-Висенти

Несмотря на удачное начало в трех капитаниях, донатарная система оказалась несостоятельной. Через 20 лет после ее введения число колонистов не достигло 3 тыс.{56} Они освоили лишь отдельные участки побережья. Огромная страна все еще оставалась неизведанной. У донатариев не хватало средств на снаряжение экспедиций, содержание войск, строительство. Новые поселенцы приезжали не часто, поскольку рассчитывать на быстрое и беззаботное обогащение на Земле Святого Креста не приходилось. Среди первых колонистов было немало фидальгу. Некоторые из них составляли свиту и офицерский корпус донатария. Не входившие в их число, тем не менее, никак не представляли себя в роли земледельцев и вообще тружеников. Даже рядовые колонисты ехали за море не столько для того, чтобы работать, сколько в надежде обрести более высокое положение, сокровища и землю, которую для них кто-то будет обрабатывать, захваченные в плен «язычники», например.

Продукты, производимые из сахарного тростника, находили большой спрос в Европе. Это стимулировало расширение посадок. Сесмарии стали основой для возникновения крупных земельных поместий — «фазенд», — которые в значительной части превращались в плантации. «Фазендейру» — владельцы фазенд — нередко обзаводились собственным энженьо. Рабочих рук требовалось все больше: для уборки урожая, для транспортировки тростника к энженьо, а сахара, водки, патоки — к месту их погрузки на суда, для обслуживания самого энженьо, изготовления тары и т. д. и т. п. Маленькая метрополия не могла обеспечить Бразилию даже землевладельцами, не говоря о тружениках-земледельцах, а тем более о рабочих плантаций. Даже ссыльные предпочитали сбегать в леса.

Поэтому португальские колонисты стремились использовать труд индейцев. Уже первые пришельцы, которые добывали пау-бразил, начали посильное порабощение индейцев. Теперь набеги на индейские племена с целью захвата пленных и их порабощения участились. Исключительное право донатария на владение «всеми добытыми каким-либо путем и приобретенными рабами», о котором говорило дарственное письмо короля, стало практикой и обычным правом колонистов, а путем приобретения рабов — охота за ними.

В поисках рабов и золота, мечта о котором не оставляла поселенцев, создавались специальные отряды — «бандейрас», которые совершали длительные походы в глубь страны — «энтрадас». Все попытки обнаружить золото пока не приносили успеха. Поэтому со временем главным промыслом бандейрантов[8] стала поимка индейцев, сбываемых плантаторам. Более других специализировались в этом деле мамелюки капитании Сан-Висенти. Охота за рабами сопровождалась беспредельной жестокостью, уничтожением индейских деревень, надругательством над женщинами, умерщвлением «ненужных» стариков и детей, истязаниями. Это не могло не вызывать сопротивления со стороны индейцев. Войны с ними становились непрерывными и все более кровопролитными.

Решительная борьба индейцев против чужеземцев явилась главной причиной краха донатарпой системы, признаки которого начали явственно проступать уже через 10–15 лет после ее введения.

Именно к этому времени относятся приводившиеся выше слова Ганса Штадена о восстании индейцев против португальцев. Он услышал о нем, когда впервые прибыл на португальском корабле в Пернамбуку (1548 г.). Индейцы восстали, желая вернуть себе отнятые у них земли, в частности деревню Марин, которая, как упоминалось, стала резиденцией донатария Дуарти Коэлъу. По его просьбе экипаж корабля, на котором служил Ганс Штаден, участвовал в обороне Марина, подвергавшегося осаде в продолжение двух месяцев. Так было в капитании Пернамбуку. Так было в других капитаниях.

Вот что рассказывал тот же Ганс Штаден о событиях в капитании Сан-Висенти: «В пяти лигах от Сан-Висенти расположено местечко, называемое Бертиога. Сюда прежде всего приходят их (португальцев) враги и идут через остров под названием Сан-Амару и по твердой земле. Чтобы помешать проходу дикарей, в этом месте поселились несколько братьев-мамелюков. Их отец был португальцем, а мать — бразилианкой (индианкой. — Л. С.), все — христиане, хорошо знающие как язык христиан, так и язык дикарей… Пять братьев с их друзьями-дикарями построили там крепость, какие возводят дикари.

Туда переселились также несколько португальцев, поскольку там прекрасная земля. Об этом проведали их враги тунинамбос; они подготовились к нападению в своем краю, который находится оттуда приблизительно в 20 лигах, и прибыли однажды ночью на 70 каноэ, напав на португальцев до рассвета, как делают это обычно; мамелюки вместе с португальцами убежали в дом, построенный из