Ленд-лиз для СССР: Экономика, техника, люди (1941—1945 гг.) - Ирина Владимировна Быстрова Страница 18

консультация и обучение наших инженеров не более одного года. Предполагается, что проект и оборудование будут выполнены за 12 месяцев». Варнеке обещал прислать на этот счет письмо в ПЗК тов. Степанову. Представитель Администрации ленд-лиза объяснил такую постановку вопроса тем, что «американские фирмы и инженеры (а число последних ограничено) сильно заняты выполнением важных проектов и не в состоянии в настоящее время заниматься разработкой нестандартных для американской промышленности проектов»[137].

Становление системы практического сотрудничества сопровождалось столкновением интересов, постоянной борьбой и противоречиями, как между представителями СССР и США, так и между самими американскими органами. Невыполнение американцами Первого протокола являлось предметом недовольства и претензий советской стороны. В докладе руководителей ПЗК А. И. Беляева и К. И. Лукашева наркому внешней торговли А. И. Микояну «Об обстановке работы по поставкам и отгрузкам товаров в Советский Союз по Второму протоколу» от 5 декабря 1942 г. говорилось о характерных особенностях выполнения Первого протокола. Указывалось, что «обязательства по Первому протоколу были далеко не выполнены как по поставкам товаров в порту, так и по отгрузкам. При этом особо неудовлетворительно выполнялись обязательства по индустриальному оборудованию (станки, прессы, нефтяные заводы, шинный завод и др.), поскольку, по мнению советской стороны, американцы боялись того, что это «способствует укреплению промышленности Советского Союза, грозит независимостью и особенно в послевоенное время»[138].

В частности, авторы документа вспомнили, что «председатель ВПК Д. Нельсон в разговоре еще в конце 1941 г. заявил нам, что США не могут нам поставлять одновременно “курицу и яйца”, подразумевая под курицей нефтяное оборудование, а под яйцами нефтяные продукты»[139].

По мнению руководства ПЗК, многие американские органы, задействованные в системе поставок в СССР — Военный департамент, Морская комиссия, Администрация ленд-лиза — так или иначе, задерживали поставки, не заботились об их высоком качестве. Администрация ленд-лиза, как, возможно, субъективно считали Беляев и Лукашев, «в течение февраля — июня месяцев 1942 г.» оказалась на положении только «хранителя и передатчика документов». Помимо того, советские работники считали одним из важных факторов, влиявших на ход поставок, персональный состав американских органов. О роли личностного фактора будет более подробно рассказано в заключительной главе, здесь приведем лишь кратко пример характеристики профессиональной принадлежности и настроений американских ответственных лиц: в Администрации ленд-лиза «на руководство советскими поставками были поставлены люди из разведки, никогда не питавшие к нам благожелательного отношения (м-р Хазард, м-р Хавиллан, м-р Армстронг и др.)». А уж руководители Морской комиссии, по мнению советских представителей, и вообще представляли собой сочетание из «фашистских и профашистских элементов, начиная от адмирала Лэнд (так в документе. — Примеч. авт.), возглавляющего Комиссию, и кончая м-ром Киттинг, ведающим распределением транспорта так называемой Военной транспортной администрации»[140].

Трудности с организацией поставок для СССР усугублялись противоречиями между американскими ведомствами и реорганизациями системы управления США. В частности, согласно докладу Беляева и Лукашева: «Армия боролась с гражданскими учреждениями за монопольное право в решении всех важнейших промышленных и хозяйственных вопросов. С января 1942 г. был организован ряд Объединенных англо-американских комитетов, которые отняли у Ленд-лиза все решающие функции по поставкам… Все это требовало постоянного нажима на различные органы американского правительства»[141].

Механизм борьбы за размещение и выполнение советских заказов освещается в обширной текущей документации ПЗК. Обратимся к истории составления Второго протокола ленд-лиза, рассчитанного на период с 1 июля 1942 по 30 июня 1943 г. Обстановка, в которой начались переговоры, и работа по составлению Второго протокола, сложилась под влиянием крупного прорыва в отношениях СССР с США и Великобританией, связанного с поездкой наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова в Лондон и Вашингтон в июне 1942 г. и заключением советско-американского договора. Появилось нечто «новое в отношениях» между союзниками: «ответственное заявление американского и английского правительств о подтверждении своей неизменной решимости в борьбе с гитлеризмом и об открытии второго фронта» повлияло, по мнению руководителей ПЗК, на формирование «более дружественного отношения к нашим заказам со стороны армии», а также со стороны американских фирм. Появились даже «оттенки искренности при решении практических вопросов, связанных с аллокацией (распределением. — Примеч. авт.) материалов и установление приоритетов для оборудования и материалов»[142].

19 августа 1942 г. были начаты переговоры ПЗК «с Комиссией американского правительства в составе генерала Бернса, м-ра Реттса, м-ра Хазарда и других представителей Ленд-лиза по уточнению отдельных статей Второго протокола по группам II, III, VII указанного протокола. Переговоры продолжались около месяца, и задачей ПЗК было добиться от американского правительства поставок по статьям 62–65 индустриального оборудования на сумму 315 млрд долл., на которые до этого были уже поданы реквизиции»[143].

В ходе переговоров советская сторона натолкнулась на нежелание американского правительства увеличить сумму поставок до 315 млн долларов, вместо 150 млн, указанных во Втором протоколе. Аргументами представителей США были отсутствие у американских заводов производственных возможностей для обеспечения этих заказов, а также транспортных возможностей для отгрузки этого оборудования.

Как докладывал о ходе переговоров с американцами по уточнению статей Второго протокола на заседании ПЗК от 8 сентября К. И. Лукашев, «обсуждение статей II Протокола явилось не столько нашей целью, сколько целью американцев. Для нас основная задача сводится к тому, чтобы получить по II Протоколу как можно больше товаров индустриального характера, больше металлов, станков, прессов и другого оборудования. Цель американцев сводится к тому, чтобы дать нам как можно меньше этого оборудования…»[144].

В итоге первого заседания было принято решение «составить полный документ о реквизициях по II Протоколу, состоянии их прохождения в Ленд-лизе и Комитете военного производства», а также сводку точных данных о том, что было отгружено по Первому протоколу. Такие документы, по словам Лукашева, «составили мы и Комитет военного производства», но последний документ оказался «неудовлетворительным», поскольку не учел ряд реквизиций.

На втором заседании состоялся «разбор неувязок», заключавшийся в том, что «наш Учетно-экономический отдел и Комитет военного производства совместно еще раз проверили все реквизиции и документы об отгрузке, и составили согласованный документ». При этом Лукашев признался: «К своему стыду, я должен сказать, что этот документ совершенно отличается от первоначального документа, который был составлен тов. Тепляковым, и документа, который был составлен Комитетом военного производства…». Наблюдались расхождения по всем принципиальным статьям Второго протокола: по группе индустриального оборудования, оборудования и материалов для специальных отраслей промышленности, по группе электрооборудования, силовой группе и частично по группе морских заказов[145].

Основными статьями дискуссии по Второму протоколу были машины, станки, прессы и индустриальное оборудование. Как докладывал Лукашев, «мы исходили из того, что мы нуждаемся в поставках… на сумму 300 млн долл, этого оборудования. По нашим подсчетам, мы выдали реквизиций на