Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов Страница 14

На этом история колониальной политики Бисмарка фактически завершилась. Казалось, канцлер вновь полностью утратил к ней всякий интерес. Несколько лет спустя, разговаривая с одним из энтузиастов колониальной экспансии, развернувшим перед ним карту Африки, Бисмарк произнес ставшую знаменитой фразу: «Ваша карта Африки очень хороша, однако моя карта Африки находится в Европе. Здесь Россия, а здесь Франция, а мы в середине. Вот моя карта Африки».

Все это вновь ставит перед нами вопрос о целях германской колониальной политики середины 1880-х годов. Очевидный интерес Германии заключался в том, чтобы не встревать в территориальные споры других держав, а извлекать из них максимальную выгоду для себя. С этой точки зрения колониальная экспансия представлялась действительно бессмысленной и даже вредной авантюрой. Единственное ее значение в контексте внешней политики заключалось в том, чтобы продемонстрировать жесткость по отношению к Англии, сделав ее более склонной к сотрудничеству. Однако добиться реализации этой цели не удалось.

Другой мотив, о котором часто говорится, — интересы германских предпринимателей, оказывавших давление на правительство. Действительно, сторонниками колониальной экспансии выступали, как уже говорилось выше, многие влиятельные деятели из различных сфер. Тем не менее, переоценивать значение колоний для немецкого бизнеса тоже нельзя, критической необходимости для германской экономики в них не было.

Ключом к пониманию действий Бисмарка во многом является внутриполитическая ситуация в Германии. В 1884–1885 годах «железный канцлер» отчаянно искал средство, которое помогло бы ему улучшить свои позиции по отношению к рейхстагу. Естественно, что при этом он не оставлял без внимания ни один популярный лозунг, способный привлечь избирателей. Приобретение колоний, писал он германскому послу в Лондоне графу Мюнстеру, «жизненно важно для нас уже исходя из соображений внутренней политики <..> Общественное мнение в Германии придает сегодня колониальной политике столь значительный вес, что положение правительства в значительной степени зависит от ее успеха». Еще одна вполне вероятная задача заключалась в том, чтобы обострением отношений с Великобританией нанести удар либеральной придворной группировке, сформировавшейся вокруг наследника престола, выступавшего за сближение с Лондоном.

Претворить в жизнь популярный в обществе проект канцлеру помогло «окно возможностей», открывшееся в 1884–1885 годах, когда ни один из крупных игроков не мог всерьез помешать Германии, чьи внешнеполитические позиции были исключительно благоприятными. Однако уже весной 1885 года это «окно возможностей» начало закрываться. На повестку дня встали куда более значительные проблемы, чем приобретение территорий в Африке и Океании.

В апреле 1885 года глава французского правительства Жюль Ферри вынужден был уйти в отставку. На смену ему пришел Анри Брессон, настроенный против всякого примирения с Германией. В отношения двух соседей вернулась прежняя напряженность. В сентябре того же года разразился очередной кризис на Балканах: в Восточной Румелии — южной части Болгарии, остававшейся в соответствии с решениями Берлинского конгресса в составе Османской империи, — вспыхнуло восстание, итогом которого стало объединение страны. Это вызвало резко негативную реакцию России, конфликтовавшей с Болгарским княжеством, а также серьезное обострение отношений между Россией и Австро-Венгрией.

Бисмарк в данной ситуации пытался в течение некоторого времени выступать посредником между обеими сторонами, однако довольно быстро оставил эту стратегию. Нагнетание напряженности необходимо было ему не в последнюю очередь для того, чтобы создать благоприятную обстановку на предстоявших выборах в рейхстаг. Отношения между Берлином и Петербургом стремительно ухудшились. Возобновление Союза трех императоров стало после этих событий практически невозможным. Одна из конструкций, обеспечивавших доминирующее положение Германии в Европе и ее безопасность, рухнула.

Параллельно во второй половине 1880-х интенсифицировались российско-французские контакты, заинтересованность в которых демонстрировали обе стороны. В это же время до предела обострились германо-французские отношения. Во многом это было связано с деятельностью генерала Жоржа Буланже, ставшего в январе 1886 года французским военным министром. Буланже, являясь сторонником войны с Германией, открыто призывал к реваншу и использовал всю свою власть и влияние для того, чтобы ускорить непосредственную подготовку армии к вооруженному конфликту. Для Бисмарка, которому международная напряженность помогала справиться с внутриполитическими проблемами, это оказалось как нельзя кстати. С другой стороны, события 1886 года вызвали к жизни серьезный конфликт «железного канцлера» с военным руководством, на сей раз в лице генерал-квартирмейстера прусского Большого генерального штаба Альфреда фон Вальдерзее, игравшего роль заместителя престарелого Мольтке.

Вальдерзее был назначен на эту должность в 1882 году и сразу же стал претендовать на серьезное влияние в политических вопросах. Он горячо выступал за скорейшую превентивную войну. При этом Вальдерзее питал к политическому руководству страны гораздо меньше пиетета, чем сам Мольтке: «Государственная власть может лишь создать для нации наиболее благоприятную с военно-стратегической точки зрения исходную позицию, поскольку последнее слово все равно скажут мечи».

Идея о необходимости превентивной войны пользовалась значительной поддержкой не только среди военной элиты, но и при дворе и даже в обществе. Она сопровождалась дальнейшим ухудшением отношения к России. В адрес «железного канцлера» все чаще звучала критика за его примирительную и боязливую политику в отношении Петербурга. В 1883 году баденский политик Франц фон Роггенбах писал адмиралу Альбрехту фон Штошу: «Должны ли мы и дальше боязливо избегать столкновения славянского и германского мира, как это делала старая школа прусской дипломатии? Я считаю: нет. Однажды Германская империя должна исправить тот неудачный шаг, к которому Фридрих II был принужден своей изоляцией в Европе, и перестать покупать ненадежную русскую дружбу, жертвуя здоровым развитием на Востоке».

Кризис в отношениях с Францией и Россией сделал идею превентивной войны крайне актуальной. Большой генеральный штаб развернул собственную дипломатическую активность, используя начатые в 1882 году штабные переговоры с австрийцами. Главным действующим лицом на первом этапе стал военный атташе Германии в Вене майор Дейнес, который вышел далеко за рамки своих полномочий, обещая пересмотр договора 1879 года в наступательном духе и советуя австрийцам начать переброску войск к русским границам. Даже Мольтке был вынужден впоследствии признать, что майор «был слишком увлечен своей военной страстью». Однако затем Мольтке и его заместитель Вальдерзее начали прямые переговоры с австрийским военным атташе в Берлине бароном Штейнингером.

Бисмарк резко протестовал против вмешательства в сферу его компетенции; между ним и Мольтке разыгрался в конце 1887 года серьезный конфликт. В конечном счете фельдмаршал был вынужден уступить и выхолостить переговоры с австрийцами, к большому разочарованию последних. Военные официально заверили канцлера, что не собираются вмешиваться в сферу его компетенции.

Таким образом, Бисмарку удалось одержать верх над сторонниками военного решения проблем безопасности страны и разрешить кризис в отношениях с Францией. Весьма