Гунны в отношениях с Ближним Востоком и Римским Западом - Рубен Левонович Манасерян Страница 13

Аттила потребовал прислать к нему на переговоры в качестве послов представителей высшей сановной знати империи — Нома, магистра официй и Анатолия, до 447 г. бывшего главнокомандующим войск на Востоке[109]. Анатолий представлял империю на переговорах с Аттилой о заключении мира (перемирия) в 447 г. (Prise. Frag. 5. р. 74; Frag. 13. р. 97).

Приск сохранил известие об эпизоде, который был беспрецедентен в отношениях Восточной империи с варварским миром. Уже после того, как Феодосий и его приближенные приняли требование Аттилы об отправке к нему Нома и Анатолия, в Константинополь явились послы Аттилы Орест и Эсла. На аудиенции у Феодосия они изобличили его в покушении на жизнь их повелителя в оскорбительных для императора выражениях: Аттила самой судьбой поставлен «господином» Феодосия, а он злоумышляет против его жизни «как низкий раб», (ώς πονηρός οίκέτης — Prise. Frag. 12. p. 97). Этим Аттила дал выход своему гневу, конечно, зная, что унижение императора останется для него безответным. Феодосию и его приближенным ничего не оставалось, как желать сохранения мира на условиях договора 447 г. (Prise. Frag. 13. р. 97), от которого они рассчитывали избавиться, организовав убийство Аттилы.

Осенью 449 г. Аттила принял Нома и Анатолия. Вопреки тревожным ожиданиям константинопольского двора, мирный договор был заключен на благоприятных для империи условиях. Аттила не только поклялся сохранить мир. Победитель уступил побежденной стороне правобережье Дуная, захваченное гуннами в ходе нашествия в 447 г… Оно простиралось в длину от Паннонии до Нов Фракийских (близ современной Русе)[110] и в ширину на юг до Наиса (Ниш), разгромленного Аттилой в 447 г. (Prise. Frag. 7. р. 76).

Аттила отпустил без выкупа множество пленных (καί αίχμαλώτουσ άνευ λύτρων άφήκε πλείστους — Prise. Frag. 14). Как поясняет Приск, так он поступил, угождая (χαριζόμενοσ) Анатолию и Ному, в чем можно усматривать указание на необговоренность этого жеста заранее. Аттила даже отказался от требований о выдаче ему всех перебежчиков (из среды гуннов), нашедших убежище в империи, при условии, что восточно-римские власти не будут принимать новых.

Был отпущен за выкуп переводчик Бигила — один из участников заговора с римской стороны, и «прощен» Хрисафий — также за денежную плату. Единственным условием перемирия 447 г., которое осталось в силе в 449 г., была ежегодная выплата империей дани в размере 2100 литр, золотом.

Мирный договор империи с Аттилой в 449 г. менее всего следует считать заслугой ее дипломатов. Е. А. Томпсон широкие уступки Аттилы — уход из южного Подунавья, отказ от выдачи ему перебежчиков, возвращение пленных — приписывает стараниям Анатолия и Нома[111]. В действительности Приск всего лишь перечисляет уступки со стороны Аттилы, заявленные им в ответ на «ласковые» речи и многочисленные дары восточно-римских послов. (Анатолий и Ном не смогли, а может и не пытались убавить бремя дани, разорявшей империю).

Перевес сил был, явно, на стороне гуннов и их военных сателлитов — племен Подунавья. Позиция Аттилы на переговорах прежде всего была, конечно, продиктована его собственным интересом, а не наоборот.

Ф. Альтхейм, А. Джонс, П. Хизр уступчивость Аттилы в отношении Константинополя осенью 449 г. объясняют его приготовлениями к войне с Западной империей, начатой в марте 451 года[112]. По их мнению, Аттила стремился обезопасить свой тыл, свои владения за Дунаем от угрозы со стороны Восточной империи.

Можно было бы согласиться с этим объяснением, если не приготовления Аттилы к войне с Ираном — подчинение Эллаком и Онегесием «всей Скифии», выход гуннов в Предкавказье — «к Мидии», а затем и ведение ими переговоров с Васаком Сюни. Все эти события происходили весной — летом 449 г.

Конфликт Аттилы с Равеннским двором, означавший переориентацию его интересов с Ближнего Востока на римский Запад, засвидетельствован в источниках не ранее чем с лета-июня 450 г. Важно подчеркнуть, что заключению мирного договора Аттилы с Восточной империей осенью 449 г. предшествовали переговоры гуннов с Васаком Сюни (август 449 г.). Между обоими этими событиями следует усматривать прямую связь.

Уступчивость Аттилы на переговорах с Восточной империей осенью 449 года останется все-таки трудно объяснимой ввиду того, очевидного, на наш взгляд, обстоятельства, что империя практически была не в состоянии угрожать территориальному ядру державы Аттилы — областям, занятым гуннскими племенами.

Как явствует из описания Приском маршрута восточно-римского посольства в ставку Аттилы в 449 г., непосредственные его владения находились на востоке Большой Венгерской низменности, за Кёрешем, ближе к верховьям Тисы,[113] на достаточно отдаленном расстоянии от римской границы по Дунаю. Роль надежного заслона играли проживавшие в самой Дакии зависимые от гуннов гепиды и остготы.

Иной стратегический расклад между вооруженными силами Аттилы и Восточной империи должен был неизбежно сложиться на ближневосточном театре военных действий, по мере осуществления гуннского вторжения через Армению в Иран. Известный путь по Араратской равнине (пройденный еще в 36 г. до н. э. Марком Антонием) в 450 г. пролегал в 250 км (по прямой) от военного оплота Восточной империи в западных областях Армении — Феодосиополя, на месте древнеармянского Карина на верхнем Евфрате.

Аттиле в своем движении по центральной Армении на юг предстояло оставить Феодосиополь — оплот восточноримских войск — у себя на правом фланге и в тылу.

В Армении Империя обладала большими возможностями непосредственно угрожать интересам Аттилы, его живой силе, чем из Фракии и Мезии его владениям на севере Дакии.

Принимая во внимание данное обстоятельство, можно полагать, что уступки Аттилы, сделанные Феодосию II в 449 г., имели своей целью прежде всего обеспечить нейтралитет Империи в его войне с Иранской державой, обезопасить его тыл в Армении.

Таким образом, в ходе более чем годовых приготовлений к походу за Кавказ, гуннами были тщательно учтены расстановка сил в регионе, его геополитические реалии. В отношениях с Константинополем Аттила проявил максимум дипломатической изворотливости. После угроз возобновить войну, он широтой уступок понуждал Феодосия II и его двор особенно дорожить долгожданным мирным договором и, потому воздерживаться от действий, которые могли бы поставить неожиданные приобретения под угрозу.

Итак, 449 г. для Аттилы был заполнен активными приготовлениями к исполнению его крупнейшего после нашествия в 447 г. на Балканах военного замысла — походу за Кавказ.

С победой над иранским шахиншахом Аттила должен был обрести право на официальное принятие великодержавного титула басилевса (ставшего практически прерогативой императора на грекоязычном Востоке) и тем самым сравняться по статусу с обоими императорскими домами.

Однако в марте 451 г.