Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов Страница 12

Союз с Австрией был положительно встречен большей частью германской общественности. Кроме того, эти события демонстрируют нам тесную связь внутренней и внешней политики и показывают, насколько серьезным могло быть влияние на германскую внешнюю политику других игроков, кроме имперского канцлера. В частности, речь идет об императоре и военной верхушке. В Большом генеральном штабе войну на два фронта — против Франции и России — к тому моменту считали практически неизбежной. Популярность приобретала идея превентивной войны. Однако окончательное решение в этом вопросе принимало политическое руководство.

Внешняя политика в 1880-е годы:

время лавирования

1880-е годы еще в большей степени, чем предыдущее десятилетие, стали для германской дипломатии временем искусного лавирования с целью обеспечить себе доминирующее положение в Европе и не допустить формирования враждебных коалиций. Сам Бисмарк неоднократно сравнивал свою внешнюю политику с искусным жонглированием несколькими шарами. В этом непростом деле ему удалось добиться значительных успехов, однако многие из них носили чисто тактический характер и спустя некоторое время полностью обесценивались.

Первой задачей Бисмарка после заключения союза с Австрией было возобновление хороших отношений с Россией. «Мне удалось осуществить то, что я мог бы обозначить как первый этап моей политики безопасности, отгородить Австрию от западных держав. <..> Я не сомневаюсь, что смогу реализовать и второй этап, то есть восстановить Союз трех императоров, единственную систему, которая, по моему убеждению, может гарантировать европейский мир на длительное время», — заявлял «железный канцлер». Однако сказать это было гораздо легче, нежели сделать.

Впрочем, сближению с Россией имелась и альтернатива в виде соглашения с Британией. Несмотря на то что Лондон предпочитал в эти десятилетия проводить политику «блестящей изоляции», Бисмарк не исключал его из своих расчетов. Канцлер считал российско-британское соперничество в Азии одним из долговременных факторов, который предотвратит сближение этих двух стран и будет автоматически делать противника одной из них союзником другой. Недавний Восточный кризис должен был продемонстрировать Британии всю опасность имперских устремлений России и вынудить ее к поиску партнеров.

Осенью 1879 года Бисмарк предпринял соответствующий зондаж в Лондоне, запросив, какой будет реакция Англии, если Германия продолжит оказывать сопротивление амбициям России и в результате окажется в состоянии конфликта с Петербургом. Реакция оказалась сдержанной, но в то же время отнюдь не отрицательной — британские дипломаты ответили, что в таком случае постараются удержать Францию от вмешательства в конфликт. Однако вскоре консерваторов у руля британской политики сменили либералы, которые громогласно заявляли, что не пойдут на коалицию с Берлином, поскольку тем самым будут испорчены отношения с Парижем.

В России тем временем на смену негативным эмоциям, преобладавшим после Берлинского конгресса, приходила трезвая оценка ситуации. В соответствии с ней, Петербургу угрожала реальная опасность оказаться в изоляции. Францию как близкого союзника в тот момент мало кто рассматривал всерьез, к тому же на берегах Невы хорошо отдавали себе отчет в том, что такой дипломатический маневр до предела обострит и без того непростые отношения с Германией. Поэтому было решено обеспечить безопасность страны, пойдя на возобновление «союза трех черных орлов».

Новым российским послом в Берлине был в январе 1880 года назначен Петр Александрович Сабуров, сторонник сближения с Германией. Именно он в следующем месяце предложил Бисмарку создание двустороннего оборонительного и наступательного союза. Российская дипломатия предпочла бы иметь дело только с Берлином, однако «железный канцлер» был категорически не согласен с такой постановкой вопроса. В итоге российское предложение трансформировалось в идею воссоздания Союза трех императоров.

В свою очередь, Бисмарк вступил в переговоры с австрийскими дипломатами, отстаивая идею соглашения с Россией. Всячески подчеркивая особые отношения Берлина с Веной, он в то же время заявлял, что только возобновление Союза трех императоров позволит направить российскую внешнюю политику по пути умеренности и миролюбия. Бисмарк явно стремился к восстановлению конструкции, которая, как он считал, будет гарантировать безопасность Германии и оставит Францию в прежней изоляции.

18 июня 1881 года обновленный Союз трех императоров был заключен сроком на три года. В 1884 году он был продлен еще раз. Стороны обязались сохранять дружественный нейтралитет в том случае, если одна из них окажется вовлечена в войну с четвертой державой. Кроме того, они договорились уважать интересы друг друга на Балканах и предпринимать какие-либо территориально-политические преобразования в регионе только по взаимному согласию. В секретном дополнительном протоколе стороны указывали, что не будут препятствовать объединению Болгарии.

Для Бисмарка это был крупный дипломатический успех — как считают некоторые исследователи, более значимый, чем заключение в 1879 году оборонительного союза с Австро-Венгрией. В отличие от договора 1873 года, который являлся по сути консультативным пактом, Союз трех императоров нового образца представлял собой пакт о нейтралитете. Открытым, однако, оставался вопрос об устойчивости этого альянса. Бисмарк прекрасно сознавал, что подписанный договор не снял русско-австрийских противоречий на Балканах и что просуществует он, скорее всего, лишь до первого крупного кризиса. Однако лучшего решения на данный момент не имелось.

В последующие годы Германия оказывала поддержку балканской политике России, стремясь укрепить отношения за счет сотрудничества в этом регионе. В 1884 году на германском финансовом рынке был размещен крупный российский заем, что должно было, по мнению Бисмарка, способствовать дополнительному сближению двух стран.

Одновременно Бисмарк стремился развить и дополнить свою систему союзов. За пределами альянса трех империй оставались еще три крупные европейские державы — Британия, Франция и Италия. Германский канцлер в начале 1880-х годов стремился направить их энергию в русло колониальных захватов, где они с неизбежностью вступили бы в конфликт друг с другом, в котором им потребовалась бы немецкая поддержка. Бисмарк считал колониальные споры идеальным объектом для того, чтобы ссорить другие державы, оставаясь в роли «третьего радующегося», ввиду полной незаинтересованности в заморских владениях. Он также стремился постоянно держать открытым Восточный вопрос — ведь Германия единственной из великих держав не имела здесь важных интересов. Немцы поощряли австро-русское соперничество на Балканах, англо-французские противоречия в Египте и франко-итальянскую конкуренцию в Северной Африке.

Политика Бисмарка была «мирной» в том плане, что она не была направлена на разжигание большой европейской войны. Однако действительный мир и сотрудничество великих держав были невыгодны Берлину. Соперничество, дипломатическое противоборство, напряженность позволяли немцам не допускать формирования противостоящих альянсов и сохранять свое доминирующее положение в европейской системе. Проще говоря, Бисмарк стремился к ситуации, когда все остальные державы конфликтуют, но не воюют друг с другом. Для этого требовалось постоянно подогревать их споры и в то же время искать компромисса. Такая политика напоминала балансирование на шпагате и не