Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов Страница 11

В преддверии конгресса германская дипломатия осуществила достаточно масштабную подготовительную работу, способствуя достижению предварительных соглашений между всеми его участниками. Тем не менее, на конгрессе развернулась достаточно серьезная дипломатическая борьба.

Ее итогом стала существенная ревизия Сан-Стефанского мира. Это был классический компромисс, при котором каждому пришлось идти на уступки и никто в конечном счете не был полностью доволен достигнутым результатом. Исключение, пожалуй, составлял лишь Бисмарк, который смог привести Восточный кризис к благополучному завершению. Благодаря этому он смог превратиться из нарушителя европейского спокойствия в его гаранта.

Берлинский конгресс, помимо всего прочего, означал окончательное восстановление разрушенного Крымской войной «Европейского концерта». Однако германской дипломатии не удалось избежать упреков со стороны Петербурга. Российские политики и общественное мнение обвиняли Бисмарка в том, что он лишил страну плодов ее победы и не оказал России ту поддержку, на которую она была якобы вправе рассчитывать. В итоге германо-российские отношения существенно ухудшились. Возрастающую роль играли и экономические противоречия: в начале 1879 года между двумя странами вспыхнула настоящая экономическая война, когда германские власти под предлогом карантина против чумы запретили ввоз скота из России. Нападки на Российскую империю звучали и в германской прессе. Однако проблемы в отношениях двух стран имели и более глубокие корни; ощутимое охлаждение началось еще в середине 1870-х годов. В Петербурге не хотели мириться с германской «полугегемонией», да и устаревшая традиция рассматривать Берлин в качестве младшего партнера сыграла свою негативную роль.

Имперский канцлер все в большей степени склонялся к сближению с Австро-Венгрией. В чем заключалась причина такого, на первый взгляд, парадоксального решения? Ведь сам Бисмарк несколько десятилетий назад предостерегал от того, чтобы связывать себя с дунайской монархией слишком тесными узами. Однако сейчас ситуация изменилась. На Россию, не желавшую и слышать о возобновлении «союза трех черных орлов», следовало оказать давление. Одновременно соглашение с Веной могло стать той «синицей в руках», которая предупредила бы образование вокруг Германии враждебного альянса. Такая угроза представлялась германской политической элите 1870-х годов вполне реальной. Действительно, механизм формирования коалиций против усиливающегося игрока был естественной составляющей европейской дипломатии; в Пруссии еще жива была память о Семилетней войне 1756–1763 годов.

Нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что к союзу с Австрией Бисмарка толкали многие группы интересов внутри страны. Идея сближения с «братьями по крови» была в высшей степени популярной во всех кругах немецкого общества. На союзе настаивали и военные, которые уже давно исходили из неизбежности войны на два фронта — против Франции и России — и считали необходимым иметь хотя бы одного надежного союзника. В такой ситуации сближение с Веной приобретало для «железного канцлера» большое внутриполитическое значение.

Свою роль сыграли и геополитические соображения. В случае союза с Россией Германия автоматически становилась «щитом» Петербурга в Европе и принимала на себя главный удар противника в любой войне. Это создавало нежелательную зависимость от восточной соседки, что было неприемлемым для Бисмарка, не слишком доверявшего российской правящей элите. С помощью сближения с Веной «железный канцлер» намеревался оказать давление на Петербург, создав угрозу изоляции России.

События начали стремительно развиваться в августе 1879 года, когда Берлина достигли слухи о возможной отставке Андраши. Не желая терять давнего и надежного партнера, Бисмарк немедленно предложил своему австрийскому коллеге встретиться в Гаштейне, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и перспективы сотрудничества двух стран. Однако еще до того, как эта встреча состоялась, очередной ход сделала российская дипломатия. 15 августа Александр II отправил своему дяде, германскому императору, личное послание, вошедшее в историю под именем «письма-пощечины». Название вполне точно отражает содержание текста. Российский император упрекал своего немецкого родственника в неблагодарности и завершал послание многообещающей фразой: «Последствия могут иметь опустошительный характер для обеих наших стран». Это письмо помогло Бисмарку переубедить императора Вильгельма I, до того момента не желавшего ничего и слышать о союзе с Австрией против России.

27–28 августа 1879 года прошла встреча Бисмарка с Андраши в Гаштейне. Германский канцлер предлагал всеобъемлющее соглашение, которое создавало бы между обоими государствами тесные военно-политические связи. Однако в конечном итоге оба государственных деятеля договорились о подписании оборонительного союза. При этом австрийский дипломат настаивал на том, что союз должен иметь исключительную направленность против России. На первый взгляд, это делало договор неравноправным, поскольку конфликта с империей Романовых следовало опасаться, в первую очередь, Австро-Венгрии. В случае германо-французской войны Вена не обещала ничего большего, чем благожелательный нейтралитет.

Однако на самом деле это условие всецело отвечало интересам Бисмарка. «Железный канцлер», как и военные круги, не опасался войны с изолированной Францией; гораздо страшнее представлялся ему конфликт с участием России, в котором, в соответствии с планируемым договором, Австро-Венгрия обязалась принять участие. Кроме того, договор фактически исключал возможность сближения Вены и Парижа. Суть расчетов Бисмарка весьма метко описал посол в Петербурге Швейниц, говоривший: «Только верхом мы были столь же велики, как русский гигант, и Австрия должна была стать нашей лошадью. Князь хотел скакать на ней, а не вступать в брак».

Тем временем германский император продолжал колебаться. В начале сентября Вильгельм встретился со своим российским племянником в приграничном городке Александрово, где добрые отношения двух монархов были восстановлены. Большую поддержку Бисмарку оказала в данном случае германская военная элита. Мольтке принимал самое активное участие в переговорах с империей Габсбургов. 25 сентября фельдмаршал лично докладывал императору все аргументы в пользу скорейшего заключения союза с Австро-Венгрией.

В итоге усилия Бисмарка увенчались успехом. В конце сентября 1879 года он лично отправился в Вену, где был согласован окончательный текст договора. 15 октября состоялось подписание договора в Вене, а неделю спустя соглашение было ратифицировано Вильгельмом I. Внешнеполитический поворот состоялся. Германская империя заключила свой первый долговременный и содержащий конкретные обязательства союзный договор. Впоследствии он окажется наиболее устойчивым из всех союзов, просуществовав до самого крушения Второго рейха в 1918 году. Одновременно австро-германский пакт положил начало складыванию системы двух противостоящих друг другу военных блоков, которые в 1914 году начали Вторую мировую войну. Важно, однако, подчеркнуть, что этот процесс не был предопределенным; Бисмарк стремился держать открытыми все возможные пути для достижения своих целей и не собирался связывать себе руки. При определенных условиях союз с Австро-Венгрией мог оказаться столь же недолговечным, как и другие соглашения той эпохи. Центральное значение для германской внешней политики