Смерть и возрождение. Загробный мир боспорян - Игорь Юрьевич Шауб Страница 10

При тех разногласиях, которые существуют относительно семантики образа Европы на быке, первостепенное значение имеют материалы из раскопок кургана Большая Близница. Здесь в тризне, которая, вероятно, относилась к погребению 1, было обнаружено фрагментированное рыбное блюдо с изображением Европы, плывущей по морю на быке (Рис. 7). Еще два подобных блюда с аналогичным сюжетом найдены в тризне 3. В этой же тризне обнаружен и рельефный лекиф, на котором представлен все тот же мотив. Кроме вышеупомянутых, на Боспоре (в тризнах или погребениях) был найден еще целый ряд сосудов с изображением Европы: рыбное блюдо из тризны в кургане близ Нимфея; двадцать фрагментов подобных блюд с аналогичным сюжетом считаются происходящими из «погребений близ Фанагории», однако неясности в отчетах об их находках позволяют думать, что эти обломки также были обнаружены в тризнах; пелика из одной подкурганной гробницы на Таманском полуострове.

Все обнаруженные на Боспоре блюда и их фрагменты, на которых представлен сюжет Европы на быке, относятся к первой половине IV в. до н. э. и настолько иконографически схожи, что можно смело допустить их происхождение из одной и той же аттической мастерской, если даже не руку одного и того же художника. Тот факт, что рыбные блюда с подобной росписью не найдены больше нигде, кроме Боспора, позволяет сделать вывод об их изготовлении специально для экспорта сюда и заведомо погребальном назначении. О том, что «путешествие Европы через море являлось символом путешествия мертвых через воду, отделяющую страну мертвых от области живых» (К. Шефольд)[66], свидетельствуют и другие сосуды с этим сюжетом, найденные в погребальных комплексах Боспора.

На рыбных блюдах Европу, плывущую по морю на быке, сопровождают нереиды на гиппокампах, т. е. морской фиас, с которым было связано представление о некоем возвышенном существовании и идея пути душ через просторы океана и путешествия покойника к островам Блаженных. Сопоставляя этот сюжет с аналогичными ему изображениями везущих оружие Ахиллу нереид на височных подвесках и бляшках из погребений Большой Близницы (склеп № 1 — височная подвеска, склеп № 4 — бляшки), а также на деревянных украшениях знаменитого анапского саркофага (Рис. 4), можно предположить семантическую связь всех этих изображений с представлениями о морском путешествии умершего в страну блаженных. Кстати, нереиды имели весьма близкое отношение к Ахиллу, божеству, связанному как с морем, так и со смертью; особенно явственно прослеживается эта связь в Северном Причерноморье. Так как среди используемой в тризне посуды были специальные блюда для рыбы, К. Шефольд предположил, что кушанья из рыбы были неотъемлемой частью поминального обеда. Источники называют рыбу символом жизни и счастья, жертвой подземным богам и мертвым, пищей в тризне. «Вплоть до христианской эпохи рыба в качестве жертвы мертвым бытовала в Вавилоне, у хеттов, в Малой Азии, Македонии, на греческих островах, в пуническо-латинской Африке, Галлии, Далмации, Италии, Дунайских провинциях», — отмечает немецкий антиковед Ф. Дельгер[67].

Немецкий антиковед Юрген Тимме справедливо связывает столь часто встречающиеся в погребениях Южной Италии блюда для рыбы с жертвой рыбы мертвым и отмечает, что «при отождествлении глубин моря с царством мертвых рыба принадлежала к потустороннему миру, который в раннеисторическое время, вероятно, главным образом считался счастливым местом. Вследствие этого морские существа — рыбы, водоплавающие птицы, морские растения и волны могли стать символом вечного блаженства и в конце концов вообще жизни и счастья»[68]. Вера в связь рыбы с представлениями о загробном мире, несомненно, существовала у местного населения Боспора. Так, по сообщению греческого историка Николая Дамасского, синды (на территории которых, кстати, расположен курган Большая Близница) «бросают на могилы столько рыб, сколько врагов убил погребаемый».

Между отдельными персонажами и под ними на рыбных блюдах из тризн Большой Близницы изображены различные рыбы. Считается, что они символизируют море, по которому плывет бык — Зевс, увозящий на остров Крит Европу. Безусловно, это так, однако не исключено, что в данном контексте таким образом выражена и связь Европы с рыбой. О том, что эта связь существовала, красноречиво свидетельствует изображение на чернофигурной амфоре из Ватикана. Здесь представлена Европа на быке, держащая в руках рыбу, причем из-за спины у Европы вырастают пышные растительные побеги. Это изображение — одно из самых наглядных доказательств гипотезы о том, что образ Европы на быке восходит к заимствованной с Востока иконографии Великой богини — владычицы всего живого, и что в этом образе сохранился ряд идей, связанных с Великой богиней.

Несомненно, что генетически Европа восходит к Великому всеединому женскому божеству минойской эпохи, паредром (спутником) которого выступал бык.

Присутствие на всех рыбных блюдах из тризн Большой Близницы наряду с Европой изображений Эротов с тимпанами может служить намеком на связь сюжета о Европе с дионисийской сферой. Культ хтонического Диониса, фиксируемый на Боспоре, нашел яркое отражение и в других предметах погребений Большой Близницы.

В связи с тем значением, которое имеет находка в тризне 3 Большой Близницы рельефного лекифа с изображением Европы на быке, важным памятником является лебет (сосуд типа амфоры) из Синопы, украшенный рельефными сценами, среди которых мы видим Европу на быке, очень близкую по стилю к изображению на нашем рельефном лекифе. Интересно, что лебет из Синопы украшен, кроме изображения Европы на быке, еще и нереидой на гиппокампе, везущей щит Ахиллу. Изображение на данном сосуде, который, судя по отличной сохранности, несомненно, происходит из погребения, еще и трех дионисийских сюжетов, является ярким свидетельством того, что сюжет о похищении Европы быком был связан с дионисийским кругом.

Суммируя все сказанное по поводу рассматриваемого сюжета, можно, на наш взгляд, с достаточным основанием предполагать, что образ Европы очень долго сохранял черты древней Великой богини Эгейского региона, что, в частности, позволило грековарварскому населению Боспора ассоциировать Европу со своей Великой богиней. Это обстоятельство, а также включение Европы в дионисийский круг, вероятно, способствовало тому, что ее путешествие (в погребальном контексте) стало символом путешествия в загробный мир, а сам образ ассоциировался с идеями бессмертия.

В качестве еще одной ипостаси Великой богини на Боспоре, вероятно, выступала и Фетида, которая представлена на золотом браслете «царя», погребенного в кургане Куль-Оба (Рис. 20), а также на подвесках от ритуального головного убора жрицы, захороненной в гробнице № 1 кургана Большая Близница. «Сохранившиеся в «Илиаде» воспоминания о помощи, оказанной Фетидой Дионису (Илиада. VI 136), Гефесту (XVIII 394–401) и самому Зевсу (XVIII 396–406), равно как и миф о предполагавшемся брачном союзе Фетиды с Зевсом (Пиндар. Истмийская ода 8, 26–41), дают основание утверждать,