Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья Страница 2

При этом для Бонфиля Батальи культуры коренных народов не могли быть поняты в рамках марксистской схемы классовой борьбы, поскольку они «формируют свою историческую перспективу и легитимность вне доминирующей классовой системы в обществе в целом». Вот что он пишет про тех, кто стремится «пробудить сознание масс»:

Они считают себя, подобно другим, единственными обладателями абсолютной истины, избранными для спасения и освобождения народа. Они не пытаются понять глубинную Мексику и не считают это нужным: для них это неправильная реальность, которую надо исправить. Их борьба – не за души, а за сознания, а их доктрина – не религиозная, а «революционная». Некоторые из них умирают в борьбе, но еще больше новообращенных гибнет, пройдя через их учение. Безо всяких суждений о личных мотивах различных миссионеров ясно одно: сознание мексиканцев глубинной Мексики, их убеждения и верования продолжают отвергаться и воспринимаются как чистый лист, на котором каждый считает своим правом и обязанностью написать свое собственное послание.

В конечном счете Бонфиль Баталья остро критиковал и даже обвинял официальную политику в том, что она навязывает коренным культурам чуждые им характеристики и определяет индейца не через его собственную культуру, а в соотношении с национальной (государственной) культурой, что ведет к формированию «ложного самосознания».

Гильермо Бонфиль Баталья не был кабинетным ученым. Его биография – история жизни человека, который не занимался наукой, а проживал ее как политическую и человеческую позицию. Родившись в 1935 году в Мехико, он учился в Национальной школе антропологии и истории, а затем в Университете Айовы в США. Его путь прошел через академические аудитории, пыльные деревни Чолулы и Чалько, международные конференции и горячие дискуссии в кафе факультета социальных наук Национального автономного университета Мексики. Бонфиль Баталья возглавлял Национальный институт антропологии и истории, создал Музей национальных культур и боролся за то, чтобы культура народа была не витриной, а живым пространством диалога. Он участвовал в Барбадосских встречах 1971 и 1977 годов, где антропологи и лидеры индейских движений провозгласили необходимость освобождения коренных народов от колониального ярма. Он основал Центр антропологической документации Латинской Америки, разрабатывал программы, направленные на поддержку индейских общин.

Так что «Глубинная Мексика» – не просто антропологический очерк, это новая оптика, где автор предлагает мыслить нацию не как механическую сумму граждан, а как живой организм, питаемый множеством корней. Бонфиль Баталья разрушает привычную дихотомию «традиция или модернизация» и утверждает: будущее возможно только тогда, когда проект развития строится на уважении к культурной основе, а не на ее отрицании и отвержении.

Безусловно, с тех пор прошло почти сорок лет, мир изменился и эти идеи устарели. Но достаточно открыть новости, чтобы понять: проблемы, которые поднимал Бонфиль Баталья в своей работе, не только не исчезли – они обострились. То, что он писал о Мексике в 1987 году, сегодня звучит как диагноз всему миру: от Латинской Америки до постсоветского пространства, от Африки до Азии.

Современная Мексика переживает удивительный парадокс. С одной стороны, она успешно стала частью глобальной экономики: крупнейший экспортер автомобилей на континенте, лидер по производству пива, страна, где IT-компании открывают свои центры. С другой стороны, многие мексиканцы до сих пор живут в условиях, которые мало отличаются от реалий XVII века.

Бонфиль Баталья считал, что главная угроза «глубинной Мексики» – это не прямая агрессия, а стратегия «деиндеанизации», то есть постепенного размывания культурных основ через образование, рынок и медиа. Сегодня эта угроза приобрела новые формы. Телевидение и социальные сети создают стандартизированный образ «успешной жизни», к которому должны стремиться все. Миграция в США становится не только экономической необходимостью, но и символом «выхода» из «отсталости». В этом смысле прогноз Бонфиля Батальи звучит как пророчество: если «глубинная Мексика» не будет признана, страна потеряет не только прошлое, но и свое настоящее и будущее.

Да, в последние годы Мексика официально провозглашает курс на «мультикультурность». Конституционные реформы 1992 года, признание страны «многонациональной» в 2001 году, законы об автономии, открытие Университета коренных народов в Мехико – всё это выглядит как несомненный прогресс. Однако реальность остается крайне противоречивой: крупные инфраструктурные проекты реализуются фактически без полноценного согласия общин, земли коренных народов становятся объектом интересов транснациональных корпораций, а традиционные формы управления сталкиваются с давлением «единой правовой системы».

Как сочетаются идеи Гильермо Бонфиля Батальи с политическим курсом нынешней Мексики? На первый взгляд, прогрессивное правительство Клаудии Шейнбаум вслед за своим предшественником Андресом Мануэлем Лопесом Обрадором апеллирует к народу, обещает вернуть страну к своим корням и славному прошлому. В риторике двух последних президентов звучит уважение к автохтонным культурам, а социальные программы действительно направлены на беднейшие слои. Но парадокс в том, что эта политика нередко воспроизводит ту самую логику «воображаемой Мексики», которую критиковал Бонфиль Баталья.

Не нужно далеко ходить за примерами. Возьмем недавно реализованный инфраструктурный проект «Поезд майя» – флагманскую инициативу левого правительства Мексики. Официально он подается как двигатель развития полуострова Юкатан, способный привлечь туристов, создать рабочие места и обеспечить инвестиции. Но для многих общин майя, которые там живут, это выглядит как очередная экспроприация: земля превращается в товар, экосистемы разрушаются, а культурная ткань рвется. Формально власти проводят «консультации», однако правозащитные организации фиксируют давление и манипуляции. В этом конфликте вновь сталкиваются два проекта: один – экономический, ориентированный на глобальный рынок, другой – цивилизационный, укорененный в локальной культуре.

Не менее показателен конфликт вокруг энергетических проектов и добычи полезных ископаемых. Несмотря на декларированное уважение к «мультикультурности», государство продолжает заключать сделки с корпорациями, которые осваивают территории общин без их согласия. Как это назвать, если не продолжением той же модели, которую Бонфиль Баталья считал колониальной по сути?

Даже образовательная политика остается пространством борьбы. По официальным данным, в стране сохраняется 68 языков коренных народов, на которых говорят миллионы граждан. Однако эти языки по-прежнему маргинализированы, а их носители чаще всего оказываются на дне социальной пирамиды. С одной стороны, в Мексике развиваются программы билингвального образования. С другой стороны, в Мексике быть индейцем до сих пор означает «быть необразованным нищим неудачником». Индейское прошлое желательно забыть. Выучить английский, выбросить уипиль и попытать счастья на той стороне границы. Статус «модернизированного» человека связывается с отказом от культурных корней. Всё это доказывает: концепция «деиндеанизации», введенная Бонфилем Батальей, не ушла в прошлое.

Для русского читателя эта книга важна по нескольким причинам. Во-первых, она предлагает концептуальный инструмент для анализа обществ, в которых официальная государственная идеология и реальная культурная ткань расходятся. В постсоветском пространстве, как и в Латинской Америке, наследие колониальных и имперских проектов продолжает влиять на