Ты умрёшь, если вспомнишь меня - Александра Ветрова Страница 9

Катя хотела возразить, но я посмотрела ей в глаза, и она поняла, что я не отступлю.

— Хорошо, — сказала она. — Мы пойдём. Но если он появится, мы сразу уходим. Без оглядки.

Мы договорились встретиться с Виктором через два дня, чтобы передать ему всё, что найдём. Но я знала, что ждать я не могу.

Мы вышли из его кабинета, и на улице я глубоко вдохнула свежий воздух. Солнце уже поднялось высоко, и город казался совсем другим — светлым, почти праздничным. Но внутри меня всё горело от желания действовать.

Катя отвезла меня в магазин, где я купила дешёвый телефон и новую сим-карту. Я не хотела, чтобы Максим мог отследить меня через мой старый номер. Я включила новый телефон, и на него сразу же пришло сообщение — с того старого номера, который я оставила в квартире. Сообщение было от Максима:

«Аня, я знаю, что ты у Кати. Я знаю, что она наговаривает на меня. Но я прошу тебя — дай мне шанс объясниться. Приходи сегодня в кафе на Невском, в семь вечера. Я буду ждать тебя. Если ты не придёшь, я пойму, что ты выбрала её сторону. Но я всё равно буду ждать. Каждую ночь в этом кафе. Пока ты не придёшь».

Я смотрела на сообщение, и в груди боролись два чувства. Гнев — на него, на его самоуверенность. И любовь — та самая, иррациональная, навязанная, но от этого не менее реальная для меня.

— Он хочет встретиться, — сказала я Кате, показывая ей экран. — Сегодня в семь.

— Это ловушка, — ответила она немедленно. — Не ходи.

— Я должна, — сказала я. — Я должна увидеть его глаза. Если он врёт, я пойму. Я пойму по его взгляду.

— Ты не сможешь, — возразила Катя. — Он манипулирует тобой годами. Ты не отличишь правду от лжи, потому что он научился лгать так, что сам верит в это.

— Тогда я научусь это делать, — ответила я. — Я пойду на встречу, но ты будешь рядом. Сидеть за соседним столиком. Если что-то пойдёт не так, ты вмешаешься.

Катя долго смотрела на меня, затем вздохнула.

— Ты упёртая, — сказала она. — Всегда была такой. Хорошо. Но мы подготовимся. Мы продумаем каждый шаг.

Остаток дня мы провели, разрабатывая план. Катя надела бейсболку и тёмные очки, чтобы её было труднее узнать. Я взяла с собой диктофон — тот самый, который дал Виктор, — чтобы записать разговор. Мы договорились, что Катя будет сидеть в углу кафе и следить за каждым моим движением. Если я коснусь волос — значит, всё хорошо. Если я поглажу шею — значит, мне нужно уходить.

В шесть вечера мы выехали к кафе на Невском. Это было уютное место с большими окнами и деревянными столиками, где подавали вкусный кофе и десерты. Мы приехали за полчаса до встречи, и я сидела за столиком, заказав латте, которое остывало передо мной, потому что я не могла сделать и глотка.

Ровно в семь дверь кафе открылась, и вошёл он. Максим.

Он был в тёмной рубашке и джинсах, и когда он вошёл, все головы повернулись в его сторону — он обладал той магнетической харизмой, которая притягивает взгляды. Он увидел меня, улыбнулся и направился к моему столику.

Я смотрела на него, и моё сердце билось где-то в горле. Внутри меня боролись страх и странное облегчение — будто я вернулась домой после долгой разлуки.

— Аня, — сказал он, садясь напротив. — Я знал, что ты придёшь. Спасибо.

— Я пришла, чтобы задать тебе вопросы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И я хочу услышать правду.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была боль. Настоящая боль.

— Я никогда не лгал тебе, — сказал он. — Я люблю тебя. Я всегда любил. Но я знаю, что ты мне не веришь. Я знаю, что Катя сказала тебе ужасные вещи. И они звучат убедительно. Но ты должна знать одну вещь: твоя авария действительно была случайностью. Я не имел к ней никакого отношения. Я нашёл тебя в больнице и не отходил от твоей постели. Я хотел помочь тебе. Я хотел быть рядом.

— Тогда почему ты давал мне таблетки? — спросила я. — Те, от которых я теряю память?

Он замер. На мгновение его лицо стало совершенно бесстрастным, а затем он вздохнул.

— Это были витамины, — сказал он. — Обычные витамины. Я не знал, что они вызывают у тебя такие побочные эффекты. Врач сказал, что они безопасны. Но я перестал давать их тебе, как только ты начала жаловаться на провалы. Это было месяц назад.

— А как насчёт моего шрама? — спросила я. — Как ты узнал про него, если мы были знакомы всего два года? Ты говорил, что я упала с велосипеда в двенадцать лет. Я рассказала тебе это?

Максим смотрел на меня, и я видела, как он борется с собой. Он явно не ожидал этого вопроса. Или ожидал, но не нашёл ответа.

— Ты сама рассказала мне, — сказал он наконец. — В первую ночь, когда мы встретились. Мы сидели на крыше, и ты показывала мне шрам. Ты смеялась и говорила, что он напоминает тебе о детстве. Я запомнил.

Это было слишком гладко. Слишком подготовленно. Я видела по его глазам, что он лжёт. Но лжёт ли он? Или я просто ищу правду там, где её нет?

Я коснулась волос — условный знак для Кати, что всё хорошо. Она осталась на месте.

— Хорошо, — сказала я. — Я поверю тебе. Но если я узнаю, что ты лжёшь, я никогда не прощу тебя.

— Ты не узнаешь, потому что я говорю правду, — ответил он, и в его голосе звучала такая искренность, что я почти поверила.

Мы ещё поговорили о всяких мелочах — о погоде, о его работе, о том, что он купил мне книгу, которую я давно хотела. Он был нежен, внимателен, заботлив. Он был идеальным мужчиной. И это пугало меня больше всего.

Через час я встала и сказала, что мне нужно уйти. Он не пытался удержать меня, только попросил подумать о том, чтобы вернуться. Он сказал, что ждёт меня. Что квартира без меня пуста.

Когда я вышла из кафе и села в машину к Кате, я чувствовала себя опустошённой.

— Ну что? — спросила Катя, трогаясь с места.

— Я