Жестокий наследник - Сиенна Кросс Страница 9

как раньше.

— Фу, ты такой упрямый, Але.

— Просто скажи то, что хочешь сказать, черт возьми. Я слушаю.

— Вчера вечером звонил Лоусон и сказал, что цифры в бухгалтерских книгах Velvet Vault не сходятся.

Мои брови хмурятся, когда я сосредотачиваюсь на словах сестры, на мгновение отвлекаясь от кропотливого процесса смены повязки на моих ранах. — Что значит “не сходятся”?

— Я не знаю, Але. Ты же знаешь, я не сильна в бухгалтерском учете. Каждый раз, когда этот парень звонит, чтобы задать мне вопрос, он как будто говорит по-китайски. — Она хихикает над собственной шуткой. — В любом случае, он думает, что кто-то возможно ворует. Не настолько серьезно, чтобы привлечь внимание, но ты же знаешь Лоусона.

Этот парень — Питбуль в сшитом на заказ костюме, именно поэтому я его нанял. Но кто, черт возьми, посмеет украсть у меня деньги?

Один взгляд на свое отражение в зеркале, и у меня есть ответ. Я жил и дышал в Velvet Vault. Раньше я проводил там каждую ночь, общаясь с важными персонами, нанимая таланты, вручную выбирая ликер для фирменных коктейлей. А теперь я месяцами не переступал порог своего клуба. Я придумал неубедительную отговорку после ужина в честь Дня благодарения и вместо этого улизнул домой, в то время как мои кузены веселились до рассвета.

Мне там больше не место.

Я гребаный монстр. Никто, кто выглядит так, как я, не заслуживает посещения этого эксклюзивного ночного клуба. Vault — это воплощение декаданса, утонченности и греха. Там я был богом среди простых смертных. Если бы я появился сейчас, миф о печально известном Алессандро Росси был бы разрушен.

— Так позаботься об этом, — выдавливаю я из себя.

— Я? — визжит она, и резкий звук эхом разносится по толстой древесине. — Это твой клуб, Алессандро. Тебе нужно показать свое лицо и напомнить им, кто здесь главный.

Черт, ненавижу, когда моя сестра права.

Думаю, я мог бы встретиться с Лоусоном сегодня днем, до открытия, чтобы обсудить книги. — Хорошо. — Я рычу.

— Не за что. — Я практически слышу, как она улыбается через дверь. — А теперь пожелай мне удачи на этом показе. Это потрясающий пентхаус в том новом здании с видом на Центральный парк.

— Не то чтобы тебе это было нужно. — Не удача и не деньги. Все мы, Росси и Валентино, более чем обеспечены на всю жизнь нашими многочисленными трастовыми фондами благодаря процветающему бизнесу наших родителей, юридическому и не только.

Я полагаю, это свидетельство того, как наши родители воспитали нас, что, несмотря на все деньги, которые мы собираемся унаследовать, мы все нашли свои увлечения, и большинство из нас чертовски усердно работают над ними.

— Спасибо, братишка! — кричит она за мгновение до того, как стук ее каблуков эхом отдается по мраморному полу.

Когда дверь пентхауса захлопывается, я вздыхаю с облегчением, что меня оставили наедине со своими страданиями. Ну, за исключением охранника, постоянно стоящего за дверью. После взрыва в Милане Papà настоял на этом.

Несмотря на то, что pezzo di merda7, организовавший нападение, мертв, у Джемини все еще есть бесчисленные враги. Velvet Vault было разгромлено русскими в начале лета, и мне потребовались недели, чтобы восстановить его работоспособность.

Нет, как старшему наследнику трона Джемини, угрозам никогда не будет конца.

Раньше я упивался идеей власти, престижа и, самое главное, дурной славы. Печальная улыбка изгибает уголки моих губ, когда мои мысли возвращаются к прошлому, к ночам разврата в VIP-зале моего клуба. Но это было раньше, когда я был великим Алессандро Росси, а не этой измученной, сломленной версией самого себя.

Хватит. Низкий голос в глубине моего сознания выкрикивает команду. Это подозрительно похоже на моего отца.

Разочарованно фыркнув, я тянусь за телефоном, лежащему рядом с раковиной, и набираю короткое сообщение Лоусону. Его ответ следует почти незамедлительно, и вот так у меня состоится моя первая деловая встреча за несколько месяцев.

Размотав последние бинты, я поднимаюсь, держась за раковину, и, пошатываясь, бреду к креслу для душа в огромной ванне. По крайней мере, теперь я могу ковылять сам. Как взрослый мужчина, позволять кому-то мыть себя губкой — самое унизительное из всех испытаний. Делать это самому — всего лишь крошечный шаг вперед, но если я еду в центр города на встречу с Лоусоном, я не могу позволить себе вонять.

Сидя на заднем сиденье Range Rover, я через плечо смотрю на инвалидное кресло в багажнике. Мой водитель, Сэмми, загрузил его для меня в машину и теперь, когда мы подъехали к порогу Velvet Vault, находится в шаге от того, чтобы выйти из машины и вытащить его. Но мысль о том, чтобы въехать на инвалидной коляске в свой клуб, в мое логово декаданса и разврата, заставляет мой желудок бушевать от этой мысли.

Я бы предпочел проковылять внутрь, держась за бархатные веревки, окаймляющие вход, чем пользоваться инвалидным креслом. А если я упаду и выставлю себя еще большим дураком?

К черту. Я рискну.

Сэмми поворачивает голову через плечо. — Хочешь, я принесу тебе инвалидное кресло, босс?

— Нет, мне оно не нужно. — Обхватив рукой дверную ручку, я отказываюсь встречаться взглядом со своим водителем, когда открываю дверь, потому что знаю, что там найду. Mā уже угрожала ему до чертиков, заставляя поклясться заботиться обо мне. Так было с тех пор, как я был ребенком. Он был моим верным водителем с тех пор, как мне исполнилось тринадцать и я умолял родителей пригласить Милу Сантуччи на свидание без них. Я почти улыбаюсь при этом воспоминании.

Сэмми практически выпрыгивает из машины, обходит ее сзади и появляется с другой стороны, чтобы придержать для меня дверь. — Ты уверен?

— Да, Сэмми. Думаю, я смогу пройти по тротуару. — Я выскальзываю с заднего сиденья, держась одной рукой за дверцу, когда мои ботинки ударяются о цемент и колени подгибаются. Хотя огонь повредил только одну ногу, другая все еще слаба после месяцев, проведенных в постели.

— Позволь мне проводить тебя. — Его светлые глаза поднимаются на меня, когда он проводит ладонью по задней части шеи. — Просто чтобы убедиться, что Лоусон уже там.

— Отлично. — Он поворачивается ко мне с плохой стороны, и я использую его широкое плечо как способ удержаться на ногах, фактически не принимая предложенную руку. Вместо этого я слегка прислоняюсь к нему, пока мы неторопливо направляемся к двери.

За несколько футов до того, как мы достигаем входа, входная дверь распахивается, и знакомая фигура моего отца заполняет дверной проем.