Враг моего отца - Анастасия Ридд Страница 9

— Я обещаю тебе, что этого не будет, — говорю серьезно. — Тебе остается только довериться мне.

Даша презрительно фыркает.

— Мой отец вам не доверяет. Почему я должна?

— Потому что формировать о людях собственное мнение — это признак зрелости? — предполагаю с улыбкой.

— Мы с вами уже встречались трижды. Ни одну из этих встреч не могу назвать приятной, — упрямо говорит она, воинственно задирая подбородок. — Вы не умеете парковаться, навязываете свое внимание женщинам и прибегаете к шантажу, чтобы добиться желаемого.

— Никто и никогда не обвинял меня ни в одном из этих грехов, — произношу с покаянной улыбкой. — А значит, еще больше причин, по которым ты должна рискнуть и дать мне шанс изменить твое мнение обо мне.

— И зачем мне это нужно? — шепотом спрашивает она.

— Разве тебе не любопытно? — я наклоняюсь чуть ниже и с наслаждением вдыхаю тонкий аромат ее духов.

— Любопытно? — в волнении она начинает неосознанно кусать нижнюю губу.

— Ты взрослая девочка, Даша. И наверняка чувствуешь, что между нами что-то есть.

— Пока между нами я ощущаю только ваше непомерно раздутое эго! — выпаливает девчонка отстраняясь, и на этот раз я позволяю ей это. — Вы мне совершенно неинтересны.

— Докажи. Пять свиданий, и ты больше меня не увидишь.

— Пять свиданий в качестве кого? — ее напряженный тон никак не вяжется с бесстрастным выражением на красивом лице.

— В качестве девушки, о которой невозможно перестать думать, — отвечаю честно.

Глава 7

Даша

Резко выдохнув, я бросаю на себя беглый взгляд в зеркало дальнего вида и выхожу из машины. Колени словно ватные. В горле сухо. В животе болезненная пустота.

Чертов Миллер.

Сегодня воскресенье. И я в тайне от отца встречаюсь один на один с его врагом, чтобы понять, чем обернется для меня фиаско с выступлением на его дне рождения. Вчера, спустя всего лишь сутки после неожиданной встречи на юбилее Суворова, я получила букет цветов с короткой запиской: «Завтрак завтра. Выбери место и время. Обсудим все». И хотя никаких имен и опознавательных знаков, кто именно отправил мне роскошные пионы, не было, я не сомневалась — это он.

Наверное, я могла бы признаться во всем отцу. Рассказать о своем танце на дне рождения у Миллера и о том, что он меня шантажирует записью выступления. Но стоило только представить реакцию отца — делать это мне резко расхотелось. Если отец узнает, достанется не только мне — Яне тоже несдобровать, а подставлять подругу мне совсем не хочется. В конце концов, я по доброй воле пошла на выступление. Мне и разбираться с последствиями.

К тому же, что может сделать мне Андрей Миллер? Вчера я весь день изучала информацию о нем в интернете и не нашла ничего криминального. Напротив, журналисты пели ему оды как меценату, успешному предпринимателю и обладателю незаурядного интеллекта. Ну не убьет же он меня, в самом деле? А обезопасить себя я тоже могу — я же Немцова, в конце концов.

Когда я захожу в кофейню на окраине, которую выбрала специально, потому что шанс встретить здесь кого-то из знакомых стремится к нулю, Миллер уже на месте. Сидит за столиком у окна, непринужденно вытянув ноги и потягивая эспрессо. И хотя морально я готовилась к этой встрече, отчего-то увидев его, на мгновенное застываю в нерешительности.

Сегодня я впервые вижу его не в деловом костюме. На нем темное поло и базовые светлые брюки, а на ногах — парусиновые кеды, как у яхтсменов. Волосы в творческом беспорядке спадают на лоб, на запястье поблескивают дорогие часы. Помимо того, что Миллер считается одним из самых успешных бизнесменов в стране, он еще и регулярно попадает в списки завидных холостяков. И теперь я точно знаю почему — дело не только в деньгах и успехе, от его суровой привлекательности буквально захватывает дух.

Внезапно мужчина поднимает голову. Наши глаза встречаются. Его вспыхивают узнаванием, я просто вспыхиваю — горячая волна прокатывается по моему телу, концентрируясь внизу живота. Чертовщина какая-то, честное слово!

Заставив себя двигаться ему навстречу, я наблюдаю, как Миллер грациозно поднимается со стула, чтобы меня поприветствовать. И снова мне становится жарко — зачем только надела свитер?

— Доброе утро, — здоровается он, с любопытством разглядывая мое пылающее смущением лицо.

— Для кого как, — огрызаюсь нервно, получая в ответ веселую усмешку.

Что, черт возьми, его так веселит? Мне вот, например, совсем не до смеха. Все еще не верю, что все это происходит со мной.

Усевшись за стол, я жду, пока официант оставит меню, отказываюсь от завтрака и прошу принести мне только чай.

— Ты не завтракаешь? — спрашивает Миллер.

— У меня что-то резко пропал аппетит.

— Ты всегда такая колючая по утрам?

— Знаете что, уважаемый Миллер!.. — начинаю воинственно.

— Андрей.

— Ч-что?

— Меня так зовут, Даша, — напоминает с улыбкой.

— Я в курсе.

— И все же упорно не желаешь использовать мое имя.

— Это подразумевает определенную близость, которую я не намерена допускать.

— И как же ты собираешься провести со мной пять дней, не допуская близости?

Резко втянув в себя воздух, я лезу в сумку и достаю оттуда сложенный пополам лист.

— У меня есть условия, — говорю твердо, протягивая заготовленный накануне документ Миллеру.

Он берет его, пробегается взглядом по отпечатанным строчкам, потом, отложив лист, с любопытством смотрит на меня.

— Не проблема.

От неожиданности я теряю дар речи. Так просто? Всю ночь я готовилась к битве и искала аргументы для наступления, а он просто соглашается на все?

— Ты же понимаешь, что юридически этот документ не будет иметь никакой силы? — спрашивает он, насмешливо приподнимая бровь.

— Для меня это гарантия, что по истечении пяти свиданий запись выступления останется у меня. А ваша подпись будет значить, что вы так же, как и я не хотите, чтобы этот договор увидели третьи лица. Полагаю, огласка невыгодна никому.

— Хорошо.

— Это не все, — набравшись смелости, выдаю на одном дыхании. — Я хочу, чтобы мы четко прописали все дни, когда мы будем видеться. Они должны уместиться в один календарный месяц с сегодняшнего дня — я не хочу, чтобы это тянулось бесконечно. Ни одно из свиданий не может длиться дольше 24 часов. И… Никакой постели.

— Ты хочешь выбрать пять дней — хорошо. Условие про 24 часа меня тоже устраивает. Что касается постели, — он задумчиво переводит взгляд своих