Лекарство от измен - Ольга Гольдфайн Страница 9

Благодарно беру из рук Марка вещи и киваю.

— Спасибо вам…

Чувствую внутри протест: мы не переходили на «ты», но не смею перечить Крайнову. Не в том я положении, чтобы качать права.

Мужчина разворачивается и уходит, а я запираюсь в ванной комнате на замок. Стены и пол отделаны тёмным мрамором с золотыми прожилками.

Ноги ощущают уютное тепло — Марк включил подогрев или «Умный дом» постарался? Такая забота подкупает.

Умывальник с тумбой из тёмного натурального дерева идеально вписывается в общий интерьер, а краны с матовой или глянцевой отделкой смотрятся дорого.

В углу просторного помещения расположена угловая ванна из акрила с эффектом джакузи. Хромированные матовые ручки блестят под светом стильных светильников.

Рядом с ванной — душ с прозрачной стеклянной перегородкой и тропической лейкой. Раздеваюсь и встаю под его струи.

Водопад тёплой воды создаёт ощущение уединения и комфорта. Приходится воспользоваться мужским гелем для душа — другого на полке нет.

Не рискую мыть волосы, забрала их в хвост и закрутила в плотный узел. Без бальзама мне их будет не расчесать.

Вода расслабляет и дарит умиротворение, но я всё равно прислушиваюсь к каждому звуку в квартире.

Страх никуда не ушёл. Он затаился осторожным хищником, засел глубоко внутри, готовый вырваться наружу в любую минуту.

Вытираюсь мягким махровым полотенцем, надеваю футболку Марка. Она мне почти до колен.

Стираю свои тонкие трусики из чёрного кружева, подсушиваю полотенцем. Без них мне будет неуютно, поэтому надеваю влажными.

Забираюсь в кровать, застеленную тёмно-фиолетовым шёлковым бельём.

Скользко и непривычно. Но едва щека касается подушки, ощущаю гладкость и прохладу. Коже приятно.

Свет тут же гаснет. Закрываю глаза. Из-за мыслей, толкающихся в голове, уснуть не получается.

Если бы я в этот вечер осталась самой собой, ничего бы не случилось. Но беда в том, что я позавидовала Анжелики. Решила доказать ей и себе, что я ничем не хуже. Могу быть такой же красивой, стильной, отчаянной, дерзкой, желанной для мужчин.

Быть кем-то другим…

Другой…

Делать то, что мне несвойственно. Взять хотя бы показанный Марку палец. Ну это ли не детский сад?

Ничего странного нет в том, что меня приняли за легкодоступную женщину, напрашивающуюся на приключения.

Если бы не Крайнов…

Даже не знаю, смогла бы я пережить боль и позор, которые мне угрожали…

Меня клонит в сон. События дня вымотали, да и принятый алкоголь даёт о себе знать. Я практически не пью. У папы брат умер от цирроза печени ещё молодым, поэтому родители строго отрицательно относятся к любой выпивке. Сами не пьют, а уж про меня и говорить нечего — при малейшем запахе покарают.

Укрываюсь с головой одеялом, оставив маленькую дырочку для носа, и засыпаю. Мне снится Голубев. Какой-то грязный, потрёпанный жизнью, с кровавыми коростами на своём красивом лице.

Он толкает меня на диван, наваливается сверху и зажимает рот рукой. Его глаза горят ненавистью, грязная рука с длинными, корявыми ногтями шарит под халатом. Я пинаюсь, пытаюсь кричать, но мне не хватает воздуха.

Ещё немного и я задохнусь…

— Эй! Ника! Проснись! — трясут меня за плечо. — Это всего лишь сон!

Поворачиваю голову и в новорожденных лучах утреннего солнца вижу лицо незнакомца. Сердце в груди подскакивает резиновым мячиком и падает куда-то вниз.

За спиной мужчины шкаф из тёмного дерева.

Я в чужой квартире…

Мамочки!

— Кто вы! — голос спросонья хриплый.

— Марк. Я Марк. Ты опять забыла? Ника, тебе нужно к врачу, — мужчина смотрит обеспокоенно.

Его голая грудь с чёрными кудрявыми волосами водит меня в ещё большую панику.

И я вспоминаю…

Вечер встречи выпускников. Новость о свадьбе Голубева. Встреча с Амосовой. Ночной клуб. Попытка изнасилования и спасший меня незнакомец…

Тело цепенеет от страха. Я словно заново переживаю лавину чувств, а потом они отключаются. Словно кто-то невидимый переключил рычаг, и эмоции исчезли, я вышла из тела, осталась одна оболочка.

А я наблюдала за всем происходящим со стороны…

— Вы Марк Крайнов, адвокат. Я вспомнила.

Хозяин квартиры облегчённо выдыхает:

— Ну, наконец-то! Давай, Ника, поднимайся. Сейчас будем завтракать, а потом поговорим. Где ванная — ты знаешь.

Марк откидывает одеяло и встаёт. На нём синие боксеры. Широкая спина с перекатывающимися под кожей мышцами и татуировка волка во всю лопатку вызывают мурашки.

Он скорее похож на бандита, чем на адвоката.

«Мрак. Они его называли Мрак…» — всплывает откуда-то из самого дальнего уголка памяти воспоминание.

А ведь ему очень подходит: когда хмурит брови, злится — глаза темнеют и в них виднеется мрак…

Ни капли света, сплошная тьма…

Жуткая и опасная…

Иду в ванную и привожу себя в порядок. Зубы чищу пальцем, выдавив на него горошину зубной пасты. В шкафчике только одна зубная щётка, а попросить себе новую стесняюсь.

Переодеваюсь в свои вещи. Короткая юбка и топ превращают меня в девицу лёгкого поведения. Порванные колготки натягивать смысла нет.

Выхожу из комнаты и иду на запах кофе. Просторная кухня с минимумом мебели. Чёрные глянцевые шкафы, столешница из серого мрамора.

— Садись, — кивает на стул Крайнов, а сам колдует около кофемашины.

Снимает со сковородки половину яичницы и укладывает на большую тарелку. Достаёт из холодильника помидоры черри, моет под краном и ставит на стол.

С интересом наблюдаю за уверенными движениями мужчины. На нём чёрная футболка, обтянувшая торс, и серые мягкие домашние брюки. Передвигается неслышно, как хищник. Босые ноги делают его каким-то домашним.

Накладывает яичницу себе, нарезает багет, достаёт из холодильника сыр и ставит на стол две дымящихся чашки кофе.

Не могу удержаться и делаю глоток.

— Вкусно! — произношу вслух.

— Талантливый человек талантлив во всём! — хвалит себя господин адвокат.

Ну что тут сказать? От скромности товарищ явно не умрёт.

— А что насчёт тебя, Вероника Николаевна Голубева, она же Вертинская? — прищуривается и закидывает в рот помидорку.

— Вы уже всё обо мне знаете? Навели справки или соседей по квартире опросили? — эта фамильярность выводит из себя.

— Сумку твою нашёл. Тебя так танцевать потянуло, что оставила клатч на барной стойке. Хорошо, парень нормальный попался, прибрал. Паспорт, деньги, карточки — всё на месте.

— Значит, вы мой паспорт изучили, — непроизвольно язвлю.

— Изучил. Недавно развелась, поменяла фамилию. Вертинская гораздо благозвучнее Голубевой, тут я тебя поддерживаю. А чего с заменой документов тянешь? Надеешься воссоединиться с бывшим?

Хмурюсь и утыкаюсь в тарелку. Пережёвываю яичницу, отказываясь беседовать на болезненную тему.

Господина адвоката это выводит из себя. Марк бросает вилку на стол,