Советы Лии для лотерейных миллионеров - Керен Дэвид Страница 9

Она запела какую-то песню о сбывающихся мечтах — один из этих дурацких хитов из «Икс-Фактора»[18], — и постепенно все соседи затихли. Мама и папа обнялись, глядя на Наташу, которая пыталась взять высокие ноты. Я поморщилась. Разве они не слышали, как фальшиво она пела?

Видимо, нет, потому что все стали ей аплодировать.

— Я иду спать, — объявила я. — Всем спокойной ночи.

— Я тоже иду, — добавила Нат. — Подожди меня.

Одним из главных преимуществ покупки собственного жилья стало бы наличие собственной спальни. Мы с Наташей делили одну комнату с тех пор, как ей исполнился год, а мне три, и я не особо обрадовалась вторжению в моё личное пространство тогда и за последующие тринадцать лет так и не привыкла к соседству.

Но проблема с Наташей заключалась в том, что она была такой милой, доброй и отзывчивой, что даже обычное соперничество между сёстрами заставляло меня чувствовать себя нацистом.

Она лежала на кровати в окружении мягких игрушек и что-то писала в своём дневнике. «Наташа совсем ребёнок в свои четырнадцать», — любила повторять мама. Её это умиляло, а я считала, что Наттерс нуждалась в срочном избавлении от слащавой жеманности, если хотела добиться социального успеха в школе.

— Боже мой, Лия! Я не знаю, смогу ли вообще уснуть теперь!

— Это я выиграла, а не ты, — подчеркнула я, — и как-нибудь сама справлюсь с волнением, большое тебе спасибо.

Моя подруга Шаз отчитала бы меня за то, что я такая сварливая сучка. Но Нат просто уставилась на меня слегка озадаченно, и я почувствовала такой стыд, словно ударила детёныша тюленя дубинкой. Поэтому я сменила тему:

— Кстати, мне нужно кое-что тебе рассказать.

По правде говоря, мы с Наташей прекрасно ладили, когда оставались наедине. Всё шло наперекосяк, когда мы были вовлечены в деликатные переговоры с враждующими родителями, когда она ставила меня в неловкое положение перед моими друзьями или настаивала на том, чтобы я пела на семейных праздниках. Ну, вы поняли суть.

Я описала, как Раф обнял меня, пригладил мои волосы.

— Он наклонился ко мне, — поведала я. — Думаю, что, возможно, нравлюсь ему.

— О, Лия! — воскликнула сестра. — Это невероятно! О, мой Бог! Он обалденный! Кажется, все карты легли тебе в руки сразу. Как в сказке!

В её голосе не было ни капли горечи. Может быть, она думала о своих блестящих босоножках, или причина была в уроках вокала, а, может, она просто лучше, чем я, умела скрывать зависть.

Всю свою жизнь я чувствовала, что мы с Наташей соревнуемся, находя слабые места друг у друга. Всю свою жизнь следила за тем, чтобы ей никогда не доставалось чего-то больше, чем мне.

И вот теперь я выиграла. Безусловно, одержала победу. Несомненно, обогнала её. Я вырвалась вперёд на целых восемь миллионов фунтов.

Так почему же мне стало не по себе? Почему вдруг захотелось, чтобы она тоже выиграла?

Глава 5

«Пятьдесят фунтов — вполне разумная сумма наличных,

которую можно носить с собой».

Я отложила визит к Джеку до десяти утра, но, разумеется, он ещё спал, когда я пришла.

— Тебе придётся зайти попозже, — оповестила его мама, пытаясь захлопнуть передо мной дверь.

— Всё в порядке, Донна; я сама его разбужу, — улыбнулась я и протиснулась мимо неё.

Я чувствовала, как её неодобрительный взгляд сверлил мой затылок, пока поднималась по лестнице. Она меня недолюбливала. Считала, что я плохо влияю на её дорогого сыночка, и винила меня во всех наших неприятностях, хотя именно Джек придумал включить пожарную сигнализацию в шестом классе, и именно он подложил Калачика (школьную морскую свинку) в ящик письменного стола мисс Фэй. Однако я была той, кто рассказал ему о её боязни грызунов.

Сначала Донна относилась ко мне с подозрением, потому что я носила джинсы, любила бегать, громко кричать и «вела себя как мальчишка». Когда же мне исполнилось четырнадцать, и я открыла для себя средства для волос, способные превратить мои непослушные пряди в локоны, и начала пользоваться тушью и блеском для губ, её мнение резко изменилось. Теперь я стала «слишком вульгарной». Так или иначе, она считала меня неподходящей подругой для её драгоценного малыша. Но кого это волновало?

Я ввалилась в комнату Джека, где этот чудо-мальчик спал, свернувшись калачиком и высунув босые ноги из-под одеяла с символикой «Тоттенхэм Хотспур»[19], и плюхнулась ему на икры.

— Эй! — проворчал он сонно, щурясь на меня. В воздухе стоял специфический аромат: запах несвежего дезодоранта, смешанный с только что выпущенным газом.

Уверена, в комнате Рафа никогда так не воняло. В ней, наверняка, всегда было свежо и пахло дорогим лосьоном после бритья. Интересно, доведётся ли мне когда-нибудь почувствовать этот запах.

— Ого. Привет, Лия. Пришла на утреннюю встречу с «малышом Джеком»? Просто я думаю, что сначала нам нужно как-то избавиться от моей мамы. — Его голос был достаточно громким, чтобы Донна, суетившаяся на лестничной площадке, услышала его. Она громко фыркнула и захлопнула дверь своей спальни.

— Заткнись, придурок, — зашипела я. — Мечтай дальше.

— О, продолжай, Лия. Давай по-быстрому. Ты же тоже этого хочешь. Иначе, зачем ты здесь?

— Я должна сказать тебе нечто важное!

На лице Джека появилось недоумение, а затем лёгкое беспокойство.

— Чёрт возьми, Лия, если ты влипла…

Я шлёпнула его.

— Я выиграла в лотерею! Теперь у меня есть восемь миллионов фунтов. Если захочу, смогу скупить все дома на этой улице!

— Чушь собачья! — возмутился Джек. — Ты понятия не имеешь о ценах на жильё. Тебе стоит поговорить с моим кузеном Эдди, он агент по недвижимости в Хемел-Хемпстеде.

— Завались об Эдди! Дело не в ценах на жильё. Дело в том, что я выиграла в лотерею!

Наблюдать за тем, как Джек догонял суть, — всё равно что бросать монетку в глубокий колодец желаний. Последовала долгая пауза, затем шлёп, всплеск и лёгкая рябь, когда пришло осознание.

— Твою ж мать! Бляха-муха! — Джек, наращивая громкость, сыпал ругательствами из своего обширного словарного запаса, а затем перепрыгнул через одеяло, чтобы заключить меня в медвежьи объятия, как раз в тот момент, когда Донна распахнула дверь.

— Джек! Следи за языком! И что здесь происходит?

— Ничего, мам, хотя формально ты не имеешь права задавать этот вопрос, учитывая, что мне шестнадцать и это моя личная спальня. Если я