Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова Страница 80

— Устроим.

— Без юристов.

— Сложнее, но да.

— Без бывшего мужа.

— Обязательно.

— И без твоих проектов.

Он кивает.

— Только ты, я и то, что ты сама выберешь.

Слова простые. У меня от них в горле тепло.

— Тогда, может, я выберу тебя.

Он не улыбается.

Даже не двигается.

Только смотрит так, что коридор юридического офиса на секунду становится слишком тесным.

— Я буду ждать этого «может», — говорит он.

— Не дави.

— Не давлю. Запоминаю.

Петр Аркадьевич выходит из переговорной.

— Олег Сергеевич закончил пояснение. Нужно, чтобы вы прочитали. И еще один момент. Мы проверили расписку. Внизу есть ссылка на приложение, которого у Олега нет.

— Какое приложение? — спрашиваю.

— Список активов, переходящих под управление «СоколФуд». Если этот список существует и там первая пекарня, оборудование, товарный знак, это окончательно подтверждает план. Олег говорит, что приложение было у Вероники.

Андрей достает телефон.

— Флешки с хлебозавода уже смотрят. Я попрошу искать файл по названию.

Петр кивает.

Мы возвращаемся в переговорную.

Олег сидит с ручкой в руке. Выглядит так, будто за ночь стал старше еще на пару лет. Я читаю его пояснение. Там есть главное. Расписку признает. Подписал сам. Марину не уведомил. Вероника представляла документ как гарантию для Алисы. Понимал, что речь идет о будущем переходе семейного бизнеса в новую структуру. Сейчас отказывается от реализации любых договоренностей с «СоколФуд» и готов передать первую пекарню мне.

— Подписывай, — говорю.

Он подписывает.

Настоящей подписью.

На правильном документе.

И почему-то это тоже больно.

Телефон Андрея вибрирует.

Он читает сообщение и поднимает взгляд.

— Нашли приложение.

Петр резко выпрямляется.

— Где?

— На флешке из морозильной камеры. Файл называется «Активы_финал». В списке первая пекарня, оборудование, рецептурные карты, бренд, клиентская база, договор аренды. И еще…

Он замолкает.

Я уже знаю, что хорошего там не будет.

— Что еще? — спрашиваю.

Андрей смотрит на меня.

— В списке указан пункт: «Жилое помещение Соколовых. Возможная компенсация М.С. при добровольном выходе из бизнеса».

Я не сразу понимаю.

Потом понимаю.

— Квартира? Наша квартира?

Олег встает так резко, что стул ударяется о стену.

— Нет.

Андрей читает дальше.

— Да. Они планировали предложить тебе семейную квартиру как компенсацию, если ты подпишешь отказ от первой пекарни и от претензий к «СоколФуд».

Я поворачиваюсь к Олегу.

— Ты знал?

Он стоит бледный, с открытым ртом.

И молчит слишком долго.

Глава 27. Цена квартиры

— Ты знал? — повторяю я.

Олег стоит у стола, пальцы вцепились в спинку стула. Лицо белое, глаза темные, губы сжаты. Он молчит уже не от растерянности. Я вижу. Это другое молчание. Там есть знание. Пусть кусок, пусть не вся схема, пусть под соусом «потом разберемся». Но он знал.

В комнате становится так тихо, что слышно, как гудит лампа над столом.

— Олег, — говорит Петр Аркадьевич. — Ответ важен. Вы знали о варианте компенсации Марине Викторовне жилым помещением?

Он медленно садится обратно.

Не смотрит на меня.

— Вероника предлагала.

Сердце у меня не падает. Оно уже давно внизу, сидит на полу и ждет, когда все закончат ходить по нему сапогами.

— Когда? — спрашиваю.

— Месяца два назад.

— До развода?

— До того, как ты узнала.

Вот и всё.

До того, как я узнала про измену. До проверки. До блокнота. До поддельной подписи. До всего. Пока я еще жила с ним в одной квартире, пила утром кофе на кухне и думала, почему муж стал чужим, он уже обсуждал, что можно дать мне квартиру в обмен на отказ от пекарни.

Нашу квартиру.

Дом.

То место, где выросла Алиса, где я выбирала шторы, где на балконе зимой хранила ягоды, потому что морозилка была забита тестом, где мы ругались из-за полок, где я ждала его с работы, где я в сорок пять решила сменить замки, чтобы больше не пускать в свою жизнь человека с чужими ключами.

— Ты собирался купить мой выход из бизнеса квартирой, где я жила двадцать лет? — спрашиваю.

Голос тихий. Очень.

Олег поднимает голову.

— Я не думал об этом так.

— Конечно. Ты вообще мало думал, если мысль касалась меня.

— Марина…

— Отвечай.

Он трет лицо, потом смотрит прямо. Видимо, дошел до той точки, где врать уже лень, стыдно и бесполезно.

— Я думал, что если ты останешься с квартирой, тебе будет спокойнее. Ты не полезешь в новую сеть. У тебя будет жилье, часть денег, первая пекарня могла бы остаться как… — Он запинается.

— Как что?

— Как старый актив. С долгами. С проблемами. Потом ты бы сама захотела выйти.

Я киваю.

Медленно.

— Значит, Вероника предлагала довести пекарню до проблем, а мне дать квартиру, чтобы я ушла тихо.

— Это звучало иначе.

— В твоей голове многое звучало иначе.

Он сжимает челюсть.

— Я не хотел оставить тебя на улице.

Я смотрю на него.

И вдруг внутри поднимается не крик. Смех. Тяжелый, злой, усталый. Я даже не смеюсь вслух. Просто чувствую, как это дергается где-то в груди.

— Какой щедрый муж, — говорю. — Сначала вынести бизнес, потом не оставить жену на улице.

Андрей делает движение рядом, но останавливается. Он держит себя. Хорошо. Сейчас это мой разговор.

— Я подписываю завтра всё, — говорит Олег. — Квартира тебе. Пекарня тебе. Я не буду спорить.

— Уже споришь.

— Нет.

— Олег, ты снова говоришь так, будто