Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей - Яна Вербицкая Страница 8

Мы оказались на пятачке перед сценой. Его ладонь легла мне на поясницу, и я ощутила тепло его тела сквозь тонкую ткань платья. Он двигался плавно, скрывая ту самую неуклюжесть, которая преследовала его утром. Теперь он был хозяином положения — и моего внимания тоже.

— Ты слишком напряжена, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Расслабься. Я тебя держу.

— Ты просто боишься, что я снова тебя уроню, — я попыталась съязвить, но голос предательски сел.

Он слегка отстранился, его глаза потемнели, в них читалось нечто такое, что заставило меня забыть, как дышать.

— Я боюсь другого, Ева. Я боюсь, что если я сейчас поцелую тебя здесь, на глазах у всех этих людей, я не смогу остановиться. А у меня в планах было нечто более уединенное.

Музыка затихла, но мы не разомкнули объятий. Его рука на моей спине сжалась крепче, прижимая меня к себе вплотную. В этот момент я поняла: игра закончена. Началось нечто настоящее, горячее и опасное.

Мы почти бежали к выходу, игнорируя недоуменные взгляды официантов. В его машине, едва захлопнулась дверца, воцарилась тишина, пропитанная электричеством. Максим не стал заводить мотор. Он развернулся ко мне, и его руки, которые еще утром не могли справиться с запонкой, теперь властно и требовательно легли на мое лицо.

— У меня нет сил ждать, — выдохнул он, и его губы накрыли мои — жадно, почти яростно.

Это был поцелуй, который сносил все барьеры. Его пальцы путались в моих волосах, притягивая меня ближе, а я отвечала с той же яростью, пытаясь доказать самой себе, что это не сон. В салоне стало невыносимо жарко. Его руки скользили по моей спине, отыскивая молнию на платье, а я чувствовала, как весь мир сузился до одного человека — того самого, с кем я была готова упасть хоть в бездну.

— Домой, — прошептал он, едва отрываясь от моих губ. — Я не хочу ждать ни секунды.

Поездка до моего дома прошла в полузабытьи. Мы не произнесли ни слова, лишь переплетенные пальцы выдавали то напряжение, что скопилось между нами.

Когда дверь моей квартиры захлопнулась, мы даже не успели дойти до спальни. В полумраке коридора, прижатая к стене, я чувствовала себя одновременно слабой и невероятно сильной. Его поцелуи перешли на шею, на плечи, а я лишь сильнее впивалась пальцами в его пиджак, уже не заботясь о том, насколько помятым он станет.

— Максим… — я выдохнула его имя, как заклинание.

Он поднял меня на руки, не прерывая поцелуя, и в этот момент весь мой мир — все мои «колючки», все мои защиты и сомнения — окончательно рассыпались. Остались только мы, этот сумасшедший запах сандала и осознание того, что эта ночь станет началом чего-то, что мы оба уже не в силах контролировать.

Больше не было никаких «ассистентов» и «боссов». Были только двое, которые нашли друг друга в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время. И, черт возьми, это было именно то, что нам обоим было нужно.

Аромат кофе и последствия

Солнечный луч нагло пробивался сквозь щель в шторах, прямо в глаз. Я поморщилась, пытаясь натянуть одеяло на голову, но в нос ударило нечто до боли знакомое и раздражающе приятное. Запах крепкого, свежемолотого кофе, смешанный с… нотками чего-то сгоревшего?

Я открыла глаза. Тишина квартиры была нарушена едва слышным позвякиванием посуды и приглушенным мужским ворчанием.

— Черт, ну почему эта плита ведет себя как капризный инвестор? — пробормотал знакомый голос.

Я замерла, сжимая край простыни. Воспоминания прошлой ночи нахлынули волной: коридор, смятые рубашки, его руки, его губы… и то, что мы всё-таки добрались до спальни, хотя это было практически чудом.

Я накинула его рубашку, которая валялась на полу, и, чувствуя себя героиней какого-то очень качественного, но чертовски неловкого ромкома, прокралась на кухню.

Максим стоял у плиты, облаченный лишь в свои брюки от костюма. Его спина, широкая и напряженная, была расчерчена утренним светом. Он виртуозно пытался разбить яйцо одной рукой, но, судя по звуку, скорлупа разлетелась на тысячи мелких кусочков прямо в сковородку.

— Если ты собираешься подать мне яичницу с сюрпризом в виде кальция, то я, пожалуй, откажусь, — хмыкнула я, прислонившись к дверному косяку.

Он вздрогнул, обернулся и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё перевернулось. Никакой маски, никакого бизнес-глянца. Просто мужчина, который пытается приготовить завтрак и выглядит при этом донельзя очаровательным в своей беспомощности.

— Доброе утро, «бунтарка», — сказал он, вытирая руки о полотенце. — Я решил, что после вчерашнего ты заслуживаешь чего-то более существенного, чем просто черный кофе. Но, кажется, твоя кухня объявила мне бойкот.

Я подошла ближе, заглянула в сковородку и рассмеялась.

— Макс, это больше похоже на яичную кашу.

— Зато со вкусом искренней заботы, — он притянул меня к себе, не заботясь о том, что я сейчас нахожусь в эпицентре кулинарной катастрофы. — И, признаюсь, я сегодня утром уже успел выучить все закоулки твоей квартиры. Ты знала, что у тебя в шкафу прячется целый склад всякой всячины, которую ты, видимо, хранишь на случай зомби-апокалипсиса?

— Это называется «на всякий случай», — я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый аромат. — И ты не ответил: ты всё еще считаешь меня своим ассистентом?

Он отстранился, взял меня за подбородок и серьезно посмотрел в глаза. В этот момент в его взгляде не было и тени шутки.

— Ты — всё, что угодно, только не ассистент, Ева. Ты — единственный человек, ради которого я готов даже сжечь свою яичницу. И, честно говоря, я бы очень хотел, чтобы это утро было первым из многих. Даже если для этого мне придется научиться готовить что-то сложнее, чем бизнес-планы.

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Никакого пафоса, никакой игры. Просто мужчина, который готов рискнуть своим идеальным миром ради того, чтобы остаться здесь — на моей маленькой, захламленной кухне.

— Ладно, — сказала я, забирая у него лопатку. — Подвинься. Кулинария явно не твоя стихия, а вот падать в лужи ты научился неплохо. Оставь завтрак профессионалу.

Он засмеялся, обнял меня со спины и тихо прошептал:

— А что мне делать, пока ты готовишь?

— Просто стой рядом, — ответила я. — И не смей покупать мне новую кухню. Эта — единственное место в мире, где я чувствую себя по-настоящему дома.

Я мастерски дожарила яичницу, стараясь не обращать внимания на то, что Максим продолжает стоять в паре сантиметров от меня,