Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте Страница 8

Я села на диван. Он был жестким и неудобным. Одиночество и тоска по настоящему дому, по уюту, по Максиму, который сейчас был так близко и одновременно так далеко, нахлынули с новой силой.

И тут меня накрыло. Вся боль, всё унижение, весь страх последних дней, которые я так старательно загоняла внутрь, прорвались наружу. Слезы хлынули неудержимым потоком.

Я плакала навзрыд, сотрясаясь всем телом, жалея себя, жалея Максима, проклиная Игоря и этого холодного Орлова, который распоряжался моей жизнью.

За что мне всё это? Почему именно я? Я одна, совсем одна в этом чужом городе, в этой чужой квартире, с больным ребенком и без всякой надежды…

Рыдания душили меня, я уткнулась лицом в жесткие диванные подушки, и силы окончательно оставили меня. Веки сами собой сомкнулись, и я, обессиленная от слёз и переживаний, провалилась в тяжёлый, беспокойный сон прямо там, на диване.

Я проснулась резко, рывком сев на диване. Голова гудела, тело затекло от неудобной позы. Сколько я спала?

Яркий солнечный свет заливал комнату через большое окно, пылинки танцевали в его лучах. Судя по солнцу, было уже далеко за полдень. Я проспала полночи и все утро! Как Максим?!

Сердце бешено заколотилось от страха. Я спала здесь, жалея себя, пока мой сын был один в палате!

Я вскочила, лихорадочно ища свой телефон, который, видимо, выпал из кармана и лежал на полу у дивана. Схватила его – экран был тёмным. Чёрт, разрядился! Я бросилась к своему пакету, нашла зарядку, судорожно воткнула её в розетку и подключила телефон.

Экран ожил, и мое сердце ухнуло куда-то вниз. Десятки уведомлений. Куча пропущенных звонков. От медсестёр. От тёти Маши. И… один пропущенный от Марка Орлова.

Глава 9: Объявление

Сердце ухнуло вниз, когда я увидела список пропущенных на ожившем экране телефона. Медсестры, тетя Маша… и один звонок от Марка Орлова. Что случилось?! Почему они не могли дозвониться? Я спала как убитая, впервые за много дней отключившись от реальности, и именно в это время что-то произошло!

Пальцы дрожали, когда я нажимала на вызов последнего номера Орлова. Гудки. Длинные, мучительные гудки. Никто не отвечал. Я попробовала позвонить на пост медсестер – то же самое, занято или не берут трубку. Паника ледяной волной захлестнула меня. Что с Максимом?!

Я выскочила из квартиры, не помня себя, даже не закрыв дверь на ключ. Неслась по коридору клиники к палате сына, расталкивая немногочисленных утренних посетителей и персонал. В голове стучала одна мысль: «Только бы не опоздать! Только бы все было хорошо!»

Я влетела в палату Максима, готовая к худшему. Но он… он спокойно сидел на кровати, поддерживаемый подушками, и с интересом смотрел мультики на планшете. Дежурная медсестра Леночка как раз проверяла его капельницу.

— Наталья Сергеевна? Вы чего так летите? — удивленно спросила она. — Все в порядке. Максим позавтракал, показатели стабильные.

— Но… звонки… пропущенные… — пролепетала я, пытаясь отдышаться, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.

— Ах, это… — Леночка смутилась. — Мы вам звонили утром, да. Просто хотели сказать, что доктор Орлов распорядился перевести Максима в палату повышенной комфортности, вот в эту. Тут и для вас условия получше. А дозвониться не смогли…

Палата повышенной комфортности? Я огляделась. Действительно, эта палата была просторнее предыдущей, светлее, с отдельным санузлом и более удобным креслом для меня. Еще одна «забота» Орлова? Или просто очередной шаг в создании нужного имиджа для его «невесты»?

— А доктор Орлов… он тоже звонил… — сказала я, все еще не веря, что тревога была ложной.

— Марк Семенович? Не знаю, он утром заходил на обход очень рано, пока вы еще не пришли, — пожала плечами Леночка и вышла.

Я подошла к Максиму, обняла его.

— Привет, солнышко. Как ты?

— Нормально, мам. Смотри, какой мультик! — он показал на экран.

Слава богу. С ним все в порядке. Тревога немного отступила, но остался неприятный осадок. Почему Орлов звонил? И почему не ответил на мой звонок?

Проведя утро с Максимом, я вышла в коридор, чтобы принести ему сок. И тут я снова ощутила то, что уже начало проявляться вчера – изменившуюся атмосферу. Сегодня это было особенно заметно. На меня смотрели. Откровенно, не скрываясь.

Медсестры, врачи, даже санитарки – все провожали меня взглядами, перешептывались, замолкали, когда я подходила ближе. Некоторые улыбались слишком уж заискивающе, другие смотрели – с плохо скрываемым любопытством или даже осуждением. Я чувствовала себя голой под этими взглядами. Что происходит?

Я старалась не обращать внимания, быстрее купила сок и вернулась в палату, к своему единственному островку спокойствия – к Максиму.

Он как раз закончил смотреть мультик и теперь внимательно разглядывал свои руки, шрам на груди, который еще был заклеен специальным пластырем.

— Мам, а когда мы домой поедем? — впервые спросил он с тех пор, как пришел в себя. — Я так по игрушкам своим соскучился! По машинкам, по конструктору…

Сердце снова сжалось. Домой. К игрушкам, которых больше нет, как и дома.

— Скоро, мой хороший, — я села рядом, взяла его за руку. — Как только доктор разрешит, так сразу. Нужно, чтобы ты совсем-совсем окреп.

Он поднял на меня свои большие глаза.

— А ещё мы… мы поедем в новый дом, солнышко. Там будет очень хорошо, — осторожно начала я, чувствуя себя ужасно. — Там пока нет твоих старых игрушек, но мы обязательно купим новые, еще лучше! Какие захочешь!

— Вы купили новый дом? — глаза Максима стали ещё больше от удивления. — У меня теперь будет своя комната? Папа поэтому не приходил? Потому что строил нам дом? А когда папа придёт уже?

Вопросы посыпались со скоростью звука, но я не знала, что ему ответить.

Как же было тяжело! Каждое слово давалось с трудом.

— Папа… он очень далеко сейчас, малыш. У него работа. Но он… он тебя очень любит, помни это, ладно? — я обняла его, пряча свое лицо в его волосах, чтобы он не увидел моих слез. — Он бы очень гордился тобой, какой ты смелый и сильный.

— А сердечко мое теперь не болит? Совсем? – он доверчиво посмотрел мне в глаза. — Я смогу бегать быстро-быстро?

— Конечно, сможешь! —