Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте

Лия Латте

Предатель. Сердце за любовь

Глава 1: Пустота вместо надежды

Я сидела у кровати Максима, держа его маленькую руку в своей. Его пальцы были холодными и влажными от пота. На мониторе над кроватью прыгали цифры – 110 ударов в минуту, хотя он просто лежал неподвижно.

— Мам, мне можно попить? — слабый голос заставил меня выйти из оцепенения. Максим лежал бледный, с синевой под глазами.

Я налила воды в пластиковый стакан и поднесла к губам, поддерживая его голову. Он сделал два глотка и закашлялся. Я сразу положила руку ему на грудь – сердце билось неровно, с пропусками.

Завтра операция. Три года ожиданий, бесконечных анализов и жутких слов "критический стеноз аорты" наконец привели нас сюда – в эту стерильную палату с синими шторами.

За моей спиной раздался тихий скрип двери.

— Наталья Сергеевна.

Я узнаю этот голос: низкий, глубокий, спокойный. Марк Семенович Орлов. Главный кардиохирург в собственной клинике. Человек, который может спасти моего сына.

— Вам нужно подписать последние документы, — говорит он, протягивая мне планшет.

Я машинально киваю, подписываюсь, даже не вчитываясь. Мы уже три года идем к этой операции. Три года копим деньги, экономим на всём, продали машину, даже мои золотые сережки, подаренные мамой... Игорь тогда клялся, что скоро все изменится.

— Мама, а папа придет завтра? — Максим хватает меня за рукав своей тоненькой ручкой.

Я заставляю себя улыбнуться:

— Конечно, солнышко. Он обещал.

Но где-то внутри уже шевелится червячок тревоги. Игорь сегодня не пришел проведать сына. Не ответил на мои сообщения.

Марк Семенович замечает мое напряжение. Его брови чуть сдвигаются – единственный признак участия.

— Вам нужно отдохнуть, — говорит он неожиданно мягко. — Завтра важный день.

Когда Марк Семёнович уходит, я ещё час сижу у кровати, разглядывая капельницу и слушая ровное дыхание сына. Только ближе к полуночи, поцеловав Максима в лоб, я выхожу в пустынный больничный коридор.

Набираю мужу – абонент вне зоны действия в сети. Чёрт! Операция уже завтра, нужно успеть внести деньги до её начала.

Принимаю решение ехать домой, основную сумму мы храним в шкафу в спальне, недостающую Игорь должен был сегодня снять с карты.

***

Когда я вышла из больницы, снег уже покрыл асфальт ровным слоем. Таксист включил печку, но холод пробирал до костей. Я смотрела на мелькающие огни города, машинально проверяя сумку – паспорт, страховка, телефон. Игорь так и не ответил на мои сообщения.

Мысленно пересчитываю оставшиеся деньги. Надеюсь, мой муж уже дома, снял нужную сумму, как мы и договаривались… Просто по какой то причине не успел приехать в больницу.

Машина медленно плывет по ночным улицам, а я смотрю в окно, но вижу теперь не город, а лица.

Первым всплывает лицо моего мужа – Игоря, три года назад, когда нам впервые сказали диагноз. Его сжатые кулаки, его голос, полный решимости: "Мы справимся, Наташ. Я найду деньги".

Как же он старался. Работал на двух работах. Носил одни и те же джинсы, пока они не протерлись до дыр. Целовал меня в шею по утрам и шептал: "Скоро все будет хорошо".

Следом лицо моего сыночка: его ресницы, влажные от слез, дрожат, когда он зажмуривается от боли. Еще один приступ. Я автоматически кладу руку ему на грудь, чувствуя под ладонью это неровное, сбивчивое биение – будто внутри у него бьется не сердце, а маленькая раненая птица.

— Мам, я потерплю, — шепчет он, и мне хочется закричать от бессилия.

Три года. Три года я слышу это "я потерплю". Три года наблюдаю, как мой ребенок не может бегать, смеяться слишком громко, плакать слишком сильно.

Мой маленький мальчик быстро научился говорить "мне просто нужно отдохнуть", когда другие дети зовут его играть.

Ему всего пять лет, а он уже столько пережил. От этих воспоминаний моментально образовывается огромный ком в горле, который никак не получается сглотнуть. Глаза начинают щипать подступающие слёзы.

Глубоко дышу, чтобы не расплакаться.

Когда я открываю дверь нашей квартиры, меня встречает тишина.

— Игорь? Я дома!

Тишина.

На кухне – немытая чашка с засохшим кофе на дне. В спальне – приоткрытый шкаф.

Сердце начинает биться чаще. Я подхожу к нашему тайнику – старой шкатулке на верхней полке, где мы хранили деньги на операцию.

Дрожащими руками открываю её.

Пусто.

Только белый листок, сложенный пополам.

Руки дрожат, когда я разворачиваю бумагу.

"Наташ, прости..."

Глава 2: Цена надежды

«Наташ, прости...»

Слова расплывались перед моими глазами. Руки, державшие листок, стали ватными, непослушными. Прости? За что?

«...но я так больше не могу. Три года ада. Вечная нехватка денег, твои слезы, этот дом, похожий на больничную палату. Я устал. Я хочу нормальной жизни. У меня будет другая семья. Лена беременна, у нас будет здоровый ребенок. Понимаешь? ЗДОРОВЫЙ. А этот... брак... он с самого начала был ошибкой. Мне не нужен бракованный сын, вечная обуза.

Деньги? Они мои. Я их заработал, вкалывая как проклятый, пока ты сидела дома со своим... Максимом. Я забираю то, что принадлежит мне. На развод я уже подал, документы придут. Не ищи меня. У нас с Леной новая жизнь.

Игорь.»

Бракованный.

Слово впилось в мой мозг раскаленным гвоздем. Воздух застыл в легких. Мир сузился до этой белой бумажки с уродливыми, пляшущими буквами. Игорь. Мой Игорь, который обещал «мы справимся». Который носил потертые джинсы. Который… лгал. Все время лгал.

Холод, начавшийся в кончиках пальцев, разлился по всему телу, сковывая льдом. Я сидела на полу в пустой спальне и не могла ни плакать, ни кричать. Только одно слово билось в висках оглушительным набатом: Максим.

Операция. Деньги. Завтра. Нет, уже сегодня. Утро.

Паника прорвала ледяную корку оцепенения. Я вскочила, едва не ударившись головой о полку. Телефон! Такси! Больница!

Дорога обратно была как в тумане. Снег за окном, огни города, гудки машин – все слилось в один смазанный, нереальный фон. Я не помнила, как расплатилась, как выскочила из машины, как добежала до дверей клиники. Помнила только пульсирующую мысль: «Успеть. Найти Орлова. Умолять».

Я ворвалась в холл, растрепанная, с безумными глазами, игнорируя удивленные взгляды и оклики медсестер.

— Где доктор Орлов? Мне нужен Марк Семёнович! Немедленно!

Мне повезло. Он ещё не уехал. Его