Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей Страница 8

— Ты принес, эм… — я не оборачиваюсь. Слово «презерватив» будто застревает в голове, оно звучит таким чужим, но Фед понимает.

— Да, Тесса. Конечно, принес.

Я еще пять минут смотрю на улицу, и когда за моей спиной перестают раздаваться шорохи, я оборачиваюсь и сглатываю.

Федерико разложил одеяла, подушки и пледы, окружив их свечами. Пламя мягко мерцает в темной комнате, а у стены стоит бутылка водки. Взгляд Феда следует за моим.

— Я подумал, ну, знаешь… это может помочь. — Он пожимает плечами. — Я хочу, чтобы все было хорошо.

Мои ноги предательски дрожат, когда я сокращаю расстояние между нами. Я опускаюсь на колени. Одеяла будто делают комнату теплее. Мягче.

Он тянется к бутылке, откручивает крышку и протягивает ее мне.

— Хочешь?

Мои пальцы задевают его, когда я беру ее, и по руке, а потом через плечи пробегает дрожь. Никогда раньше у меня не было такой реакции на моего лучшего друга. Он всегда был просто… Фед. Но сейчас он собирается стать чем-то гораздо большим. Он будет вписан в мою историю, станет частью того, кем я являюсь.

Я делаю длинный глоток водки и сдерживаю желание закашляться. Самое крепкое, что я когда-либо пила, — это бокал вина за семейным ужином, и даже тогда он сопровождался цепким взглядом тети.

Жар алкоголя медленно прокатывается в желудке, и вскоре я чувствую, как он расслабляет мои конечности и стирает границы.

Я поднимаю взгляд из-под нервных ресниц.

— Ну… как нам это сделать?

Его выражение лица становится серьезным.

— Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Я не до конца понимаю, что он имеет в виду, поэтому дрожащими пальцами скрещиваю руки, хватаюсь за подол свитера и стягиваю его через голову. Когда мой взгляд опускается на Феда, он застывает, уставившись на мой лифчик. Его глаза широко раскрыты, а все остальное тело словно окаменело.

— О-окей... блядь, — тихо выдыхает он.

Похоже, это было правильное решение, поэтому я неуверенно поднимаюсь на ноги и стягиваю кожаные леггинсы с бедер, коленей и лодыжек, а потом отбрасываю их в сторону. Взгляд Феда падает на мой обнаженный живот, затем медленно скользит вниз, к линии бедер. Он громко сглатывает.

— Ты охуенно красивая, Тесса.

Когда он поднимает глаза, в них мелькает что-то, чему невозможно дать определение. Разрывающая сердце смесь голода и отчаяния.

— Иди сюда. — Его голос хриплый.

Я переползаю по покрывалу, пока наши колени не соприкасаются, и тогда он поднимает один из пледов.

— Ложись под него. Я не хочу, чтобы тебе было холодно.

Эта забота теплом проникает в сердце, несмотря на пронизывающий холод комнаты.

Я устраиваюсь рядом с ним, и мы опускаем головы на подушки.

— Можно я прикоснусь к тебе?

Мое сердце бьется, как крылья колибри, но среди этого хаоса в нервной системе я вдруг понимаю, что, может быть, я действительно не против.

В конце концов, это же Федерико. Тот самый мальчишка из школы, на которого недавно начали поглядывать девочки постарше. Тот самый мальчик, с которым я провела значительную часть своего детства, разыгрывая его. И тот, кто, несмотря на изменившееся тело, налившиеся мышцы и рост, все еще остается моим лучшим другом. Лучшим другом, который вот-вот уедет из Нью-Йорка, возможно, навсегда.

С каждой секундой мне все меньше кажется, что я делаю своему лучшему другу прощальный подарок, и все больше ощущается, что я дарю нам обоим что-то, чем мы сможем почтить нашу дружбу. Я никогда не думала, что найду человека, который захочет сделать это со мной, и, наверное, я чувствую благодарность. А еще, может быть, это единственный шанс связать себя с кем-то, кто ближе всего к тому, что можно было бы назвать моей родственной душой.

Я киваю, и он кладет ладонь на мое плечо, затем медленно скользит ею по руке вниз, к бедру. Его взгляд следует за движением, а зубы прикусывают нижнюю губу.

Под пледом мне тепло, но когда его пальцы очерчивают линию моего нижнего белья, я вздрагиваю. Его дыхание становится прерывистым, чем ближе его большой палец подбирается к месту между моих бедер.

Кажется, будто вся моя кровь ринулась к верхней части ног, и по всему телу выступает легкий пот. Почти не думая, я опускаю руку и прижимаю его пальцы к своим трусикам, и когда он резко втягивает воздух, я слишком поспешно тянусь к его губам.

Он начинает надавливать пальцами, но движения неловкие. Они не задерживаются на одном месте достаточно долго, чтобы я почувствовала правильное трение. Я не эксперт, но даже я сама умею довести себя до оргазма лучше, чем он.

Я молча ругаю себя. Ну дай ты ему шанс, Тесса. Может, это тоже его первый раз. Но тут же в голове начинают метаться обрывки мыслей. А вдруг он уже делал это раньше? С кем? Он что, что-то скрывает от меня? Это не должно иметь значения, спорю я сама с собой. Он ведь не мой парень.

Я не могу сосредоточиться. Его пальцы трутся о ткань моих трусиков, и вдруг он отстраняется на секунду.

— Ты в порядке?

Я неуверенно киваю, а потом переплетаю свои пальцы с его.

— Вот. Обычно это срабатывает.

Его взгляд падает туда, где мои пальцы медленно описывают круги по коже под бельем, и я пользуюсь тем, что он не смотрит мне в глаза, чтобы отпустить контроль и позволить себе почувствовать.

— Боже мой, — выдыхает он.

— Что? — мое тело само начинает двигаться в такт моим движениям.

— Ты там такая мокрая.

Я закрываю глаза, тяжело дыша.

— Это плохо?

Его дыхание начинает совпадать с моим.

— Нет. Блядь, нет, Тесса. Это значит, что ты хочешь этого.

Мои пальцы скользят по влажности, смазывая кончики, и из меня вырывается тихий всхлип. Он продолжает смотреть вниз, на то, что я делаю, а я прикусываю губу.

И вдруг белый жар разливается понизу живота и вспыхивает в центре моего тела.

— Ох!

Ослепительное удовольствие заглушает звук проклятий Федерико и размывает картинку его застывшей челюсти. За веками вспыхивают звезды, и мое тело содрогается в неконтролируемом порыве.

Когда напряжение спадает, меня накрывает волна стыда. Я только что мастурбировала на глазах у своего лучшего друга. Я просто довела себя до оргазма сама, вместо того чтобы дать ему больше шансов попробовать или хотя бы получить от этого какое-то удовольствие.

Я обреченно качаю головой.

Я просто фрик.

Когда я, наконец, заставляю себя открыть глаза, Фед смотрит на меня с хищным голодом.

Он мягко опускает меня на спину и