Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина Страница 7

– Может, надо рассказать им о себе – твоему брату и моему двойнику Лене? Сразу снимутся многие проблемы… – предложила я.

– Надо обдумать этот вопрос как следует, ни к чему торопиться, – ответил Артур. – Возможно, все обойдется – если мы с тобой переедем куда-то отсюда.

– Еще этот Павел меня напугал! – призналась я. – Заявил вдруг, что я – словно из будущего. Ты ему обо мне рассказывал, что ли?

– Нет, конечно! – возмутился Артур. – Мне кажется, он в тебя влюбился.

– Влюбился?! – Тут уж я возмутилась. – Да он меня в первый раз увидел…

– Нет. Вы с ним встречались, в конце весны, что ли…

– Мы? – изумилась я. И вдруг вспомнила, где и при каких обстоятельствах я видела Павла. Да в студенческом буфете, в одном из корпусов Бауманского училища! Я туда пробралась один раз, чтобы встретиться с Артуром. Я там сидела за столиком, слушала разговоры студентов вокруг и пила кофе.

– Девушка, а вы с какого факультета? – раздался рядом голос. К моему столику подсел молодой человек в пестрой рубашке и с гривой светлых волос до плеч.

– С факультета магических наук, – рассеянно бросила я.

– Какая прелесть! – возрадовался молодой человек. – А как вас зовут?

– Фрези Грант, – ответила я.

– Чудесное имя… – опять восхитился тот. – Ну а я – Томас Гарвей![2] Сама судьба свела нас сегодня…

– Ермолов, иди отсюда, это моя девушка, – рядом вдруг появился Артур, буквально стряхнул со стула «Томаса». Сел на тот же стул напротив меня и строго спросил: – Алена, откуда ты тут взялась?

…Точно, это был Павел. Сегодняшний незваный гость – Павел Ермолов, получается. Племянник всесильного академика Забуцкого, который зарубил исследования моего мужа.

– Я вспомнила Павла! – призналась я. И спросила Артура: – Но почему ты думаешь, что он в меня влюбился?

– Знаешь, хоть я и физик, а не лирик совсем, да и вообще привык опираться только на факты… Но Павел смотрит на тебя с тем же голодным выражением, что и наш дорогой Станислав Федорович Никитин.

– «Наш»… «дорогой»… – с досадой передразнила я. – Ладно, не буду тебе мешать, работай.

Я отправилась в гостиную, включила телевизор, села на диван. Шла передача «Спокойной ночи, малыши!»

Какие знакомые голоса! Голоса тех, кто озвучивал зайца Степашку, пса Филю и поросенка Хрюшу. Ведущая, тетя Лина – диктор Центрального телевидения СССР Ангелина Михайловна Вовк. Сначала ведущая разобрала ссору между Хрюшей и Филей, а позитивный Степашка призвал друзей не ссориться и решать проблемы открытым и честным обсуждением; словом, все сделали правильные выводы. Потом показали мультфильм, в этот раз – очередную серию про сказочных лесных человечков Вахмурку и Кржемелека. Потом действие снова вернулось в студию, кукольные герои передачи и ведущая пожелали маленьким зрителям спокойной ночи.

…Помнится, в детстве, да и позже, в подростковом возрасте и даже юности, я с удовольствием иногда смотрела мультфильмы, которые показывали в этой передаче. И больше всего не любила, когда показ мультфильма отменяли, а вместо него ведущая – а они сменяли друг друга, запомнилась особенно еще тетя Валя (Валентина Леонтьева) – рассказывала о синичке Зиньке. Я ненавидела эту синичку, хотя рассказы Бианки об этой птичке были очень милы. Но любимая передача без мультфильма – это возмутительно! Из всех ведущих детской передачи я обожала Владимира Ухина – дядю Володю, так его все называли. Леонтьева мне не нравилась: мне казалось, что она слишком любуется собой, что ли…

Я встала с дивана, вручную переключила канал – на другом уже шел фильм из цикла «Следствие ведут ЗнаТоКи», серия «До третьего выстрела» 1978 года. История о том, как преступник совершает вооруженное ограбление магазина и, уходя от погони, выбрасывает пистолет в жилом дворе. Оружие находит компания подростков, и за пистолетом теперь охотятся и преступники, и милиция. Знаменский, Томин и Кибрит ведут расследование… В этой серии был намек на любовную линию Знаменского и героини Анны Каменковой.

Конечно, милиционеры найдут преступника!

Я села на диван, устроилась поудобнее, погрузилась в просмотр фильма. Но что-то мешало мне сосредоточиться…

Никитин. Как же его жалко. Сегодня он выглядел просто ужасно, постаревшим лет на десять. Может, он стал пить? Или у него случилось профессиональное выгорание? Он считал свою работу нужной и важной, но принадлежал к породе рефлексирующих людей: он постоянно оценивал себя, и не в лучшую сторону. С таким характером, конечно, сложно работать с людьми, да еще с сугубо проблемным контингентом. Он говорил о себе и о том, чем занимается, так: «Я нищий и скучный. Я зануда, который каждый день возится с алкоголиками и хулиганами. Я – рефери в коммунальных разборках, надсмотрщик над тунеядцами».

У него как будто депрессия?

Но кого я обманываю: Никитин переживал сейчас из-за того, что мы с ним расстались, да еще расставание это было сопряжено с очень тяжелыми обстоятельствами. И я стала женой молодого, красивого и талантливого Артура Дельмаса. И вошла в его небедную семью «со связями».

Что может взбодрить Никитина? Это не мое дело, но… и мое тоже. Никитину может повезти, допустим, в службе. Например, если он найдет опасного преступника и обезвредит его. Участкового тогда наградят, возможно повысят в звании… Когда человек ощущает, что он нужен и полезен, это сразу придает ему сил и оптимизма.

Если Никитин совершит, условно говоря, подвиг на работе, то, думаю, настроение его улучшится. Успех в профессиональной деятельности наверняка поднял бы ему настроение и заставил отвлечься от переживаний, связанных со мной.

Я так напряженно думала об этом, что сама не заметила, как кончился фильм и началась следующая передача. Ее ведущий, полный немолодой мужчина с выпученными глазами и усами, похожими на тюленьи, принялся рассказывать о проблемах в секторе Газа.

Я вздрогнула, услышав знакомые слова: «Ближний Восток», «Иордан», «сектор Газа». Их будут твердить и в двадцать первом веке. Ничего не изменится и спустя десятилетия…

Я умылась, вернулась в нашу с Артуром комнату и легла в постель. Муж мой все еще сидел за столом, что-то записывая в тетрадь. Он коротко взглянул на меня, но не сказал ни слова.

Я заснула. А потом сквозь сон почувствовала, что Артур ложится рядом. Я открыла глаза. В комнате было темно, за окнами – сине-серая скучная осенняя ночь начала октября. Мир казался вязким, время исчезло – только эта бесконечная тьма.