Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова Страница 7

Нонна кинула в глубь шкафа последнюю вешалку и, резко развернувшись, пошла на отца:

— Лучше уйди сегодня к своим доминошникам, папа… Приблизительно на неделю. В противном случае, когда ты уснешь, я положу раскаленный утюг на левую половину твоего лица. А если ты еще раз тронешь мать, я сделаю это повторно, и приобретешь симметрию ты, а не она!!!

Первой реакцией был ошеломленный взгляд, второй — лицо скривилось, как будто съел что-то ужасно горькое, наконец прозвучало:

— А пошли вы все! — и за отцом громко ухнула входная дверь.

— Доченька! Кровиночка моя! — рыдала на плече у Нонны мать. — Я же в него всю душу вложила, а он…

— Пусть катится на все четыре стороны, — попыталась завести старую пластинку Нонна.

— Без меня он пропадет… Кому он еще нужен?

— А разве он нужен тебе?

Нонна не могла разобраться в таких сложных взаимоотношениях родителей. Даже после часов объяснений и разжевывания тонкостей она так и не поняла, что заставляет мать и отца жить вместе. В принципе, и понимать-то не было необходимости. Нонна давно, без помощи матери, уяснила самое важное: всю свою жизнь она проживет в палате №6, если не найдет другого пути устроить свое будущее. Пока никаких идей в голове не возникало. Были, конечно, мысли, но не практического характера — в голове роем носились голубые мечты о неожиданном выигрыше в миллион долларов и принцах с белыми лимузинами.

А сегодня она была близка к всемирному признанию и славе! Победа на конкурсе — первая ступенька! Пусть это всего лишь третье место и пока в провинциальном городе, но важный шаг сделан. Мама обязана позабыть о своих неурядицах после такой новости.

— Мам! Хватит о грустном! Мы с Робертом — призеры! Третье место, мам! — радостно сообщила Нонна и гордо приосанилась.

Она занималась бальными танцами с восьми лет. Настояла именно на этом виде искусств, конечно, мать. Ну, не выбивать же русские дроби в ансамбле под названием «Дубинушка» или вышивать крестиком в кружке «Хозяюшка»? Только интеллигентный, элитарный и престижный вид занятий подходит неземному образу ее дочери.

Мать не испугало, что бальные танцы — дорогое удовольствие. Оплата за обучение оказалась неимоверно высока и отец вынужден был пойти на вторую работу. «Хоть какой-то ощутимый вклад в общее дело!» — после каждой отцовской зарплаты думала Нонна, семеня за матерью по московским магазинам ВТО в поисках перьев, блесток, страз, а также материала для костюмов. Во времена вечного дефицита перечисленный ассортимент товаров не самой первой необходимости приобрести можно было, только применив титанические усилия и вырвав из таких же жаждущих рук со стальной хваткой бульдога, да еще при этом отдать несколько месячных зарплат. Потом наступал черед напряженной, кропотливой и почти ювелирной работы: костюмы шились на руках, украшались, расшивались блестками и каменьями. Далее покупалась куча сопутствующих мелочей: специальные туфли, колготки, крем, обеспечивающий загар без солнца…

Мода сама по себе вещь капризная и недолговечная. Как говорится, каждый год издает последний писк и все никак не помрет, освободив народ, рьяно за ней следящий, от постоянной гонки за новинками. Мама Нонны прекрасно знала, что в бальных танцах мода пищит гораздо чаще и пронзительней, но не собиралась опускать слишком высокую для их семьи планку: весь город должен был восхищаться тем, как была одета ее дочь, и с завистью вспоминать Нонкино дефиле до следующего конкурса!..

Легко выбрать благородную цель, но нелегко к ней идти… Мать старалась, шила день и ночь, проявляя чудеса изобретательности и фантазии, и считала, что элегантней дочери нет. А Нонна, выступая в платье с отделкой из куриных перьев, которые мать привезла из деревни, отмыла от грязи и помета, а затем каждое сушила феном, завивала плойкой и пришивала на ленту, страдала смертной завистью к своим более обеспеченным сестрам по цеху, красовавшимся в перьях марабу. Нонна знала, что их пара никогда не займет первого места, пока у нее нет этого великолепия. Ведь на конкурсе оценивается буквально все: техника исполнения, физическая подготовка, артистичность, оригинальность и красота костюма, прически, аксессуаров, выбор музыки и слаженность партнеров…

Кстати, о партнере… Надо ли говорить, кто его подыскал? Мамины критерии были, как всегда, высоки: Роберт был красив, как херувим, имел замечательную фигуру, обладал хорошей пластикой, учился на «отлично» в школе, уважал старших и, плюс к бальным танцам, увлекался техникой. Но мама не знала того, что было очевидно для Нонны: он совершенно «не слышал» музыки. На красивых ушах Роберта потоптался даже не один медведь, а целая медвежья семья с гостями из соседних берлог. Так что… Третье место им сегодня досталось по невероятному стечению неведомых Нонне обстоятельств. Но это все равно являлось победой! На следующем конкурсе их представят как призеров, что многое значит в будущей борьбе за более высокие места.

— Как третье место? — изумилась мать. Из ее головы вылетели жалобы на левый глаз, вложенные в изверга таланты, силы, душу. — Почему третье?!

Нонна сориентировалась мгновенно:

— Мама! Ты же знаешь, какие там люди! Пауки в банке!

— Не оправдывайся! Ты чего-то не учла, поэтому и пролетела, как пробка над Парижем! — мать в сердцах схватилась за голову. — Ты же умная девочка! Должна понимать… Не возражай! Завидуют! Талант должен быть с кулаками, чтобы пробивать себе дорогу! И если там пауки в банке, ты станешь не просто пауком. Паучищем!!!

Нонна виновато замолчала. Пришла мысль, не пора ли пустить горькую слезу… Но мать, утомленная предыдущими баталиями, неожиданно быстро смилостивилась:

— Ладно. Отдохни. Завтра поговорим, обсудим и учтем ошибки.

И когда дочь с явным облегчением проковыляла в свою комнату, родительница откинулась в кресле и, закрыв глаза, прошептала:

— Господи! За что же мне такое?!

ПОЧТИ ВАСИЛИСА ПРЕМУДРАЯ

«Как в сказке! — восторженно думала Милка. — Сижу в офисе генерального менеджера фешенебельного заграничного отеля!»

Приятное чувство не позволяло переносить такой важный момент неподвижно и спокойно. Она вертелась, как юла, пытаясь разобрать отдельные слова, вылетающие из уст важного иностранного господина, от которого зависит их дальнейшая судьба.

«Чего-то Нонка недовольна… — беспокоилась она. — Слушает невнимательно…»

Милке не терпелось узнать, что же говорит генеральный менеджер, но тот бубнил так быстро, что она не успевала применить те небольшие познания в английском, которые почерпнула со слов Нонны еще в поезде и старательно записала в Ланкин блокнотик с рецептами.

«Значит, так! Займусь английским сегодня же! Не отстану от Нонки! Потом начну превращать себя в