Безумие - Шанталь Тессье Страница 7

— Аннабель Шульц, — выкрикивает Лорд моё имя, и я вижу, как он встаёт с первой скамьи. — Ты согласна принять посвящение?

Расправляя плечи, я сглатываю комок в горле.

— Да, мой Лорд.

Его маска кивает.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Я жду от него дальнейших указаний, потому что, чёрт возьми, понятия не имею, что делать. Но вместо этого просто киваю и направляюсь к одной из лестниц, чтобы подняться на верхний этаж. Мой взгляд невольно опускается на бассейн для крещения, где Лорды проводят ритуал клятвы, и я вижу, что в нём сейчас нет воды.

Выпускники, которые учатся в Университете Баррингтона, трахаются там, чтобы доказать, что они мужчины. Я считаю это жалко и варварски. Но это подтверждает, что они добились успеха. Так что, если мне придётся раздвинуть ноги, чтобы преуспеть в этом мире, где доминируют мужчины, я, чёрт возьми, сделаю это.

Подходя к стулу, я обхожу женщину, внимательно осматривая. На бледной коже уже заметны синяки. Её запястья кровоточат из-за того, что стяжки слишком туго затянуты. Её руки посинели от недостатка кровообращения. Я вижу татуировку на внутренней стороне её бедра, но тату трудно разглядеть... несколько вертикальных линий подряд. Я никогда раньше не видела такой.

Интересно, что женщина сделала, чтобы оказаться здесь, но я не могу спросить. Ты выполняешь приказы, и всё. Рядом с ней стоит небольшая тележка на колёсиках, на которой лежат предметы, уложенные на синюю салфетку.

Ножницы, нож и степлер. На полу рядом с металлическим стулом стоит маленький красный кувшин, который можно наполнить только бензином.

— Найди её клеймо, — кричит кто-то, и я резко поднимаю голову, чтобы посмотреть на скамьи внизу. Лорд, который говорил до этого, остаётся стоять, но их голоса всегда искажены, поэтому их невозможно узнать. Будто я вообще могу знать их в лицо. По всему миру существуют тысячи Лордов, и они плодятся как крысы — день ото дня их становится всё больше, учитывая, как сильно они любят трахаться.

Я снова смотрю на женщину, и вижу клеймо, выглядывающее из-под слишком большого мешка, который покрывает её голову и кусочек части спины. Я приподнимаю плотную ткань ровно настолько, чтобы увидеть клеймо Лордов — круг с тремя параллельными линиями в центре. Странно, зачем ей это? Только Лорды получают такие клейма. Если только она не принадлежала Лорду, и он не заклеймил её. Это ещё одна особенность Лордов — они любят отмечать то, что принадлежит им. Неважно, вырезают ли они это на своих женщинах или наносят татуировку. Ты его шлюха на всю жизнь, даже если он решит передать тебя своим друзьям. Ты всегда вернёшься к тому, кто владеет тобой.

Прочистив горло, я громко объявляю:

— Я вижу его. — Я и так в меньшинстве здесь. Если хочешь, чтобы тебя заметили, нужно быть услышанным.

«Говори громче, дорогая. Никто не слышит шёпота». Так мне всегда говорил отец.

Маска внизу кивает.

— Либо отрежь его, либо сделай себе такой же.

У меня расширяются глаза, и женщина начинает биться в кресле.

— У тебя пять минут, — Лорд занимает место в первом ряду.

Мои ладони мгновенно начинают потеть, а колени дрожать. Я пытаюсь отдышаться и не выглядеть слабой перед всеми этими Лордами. Если я проявлю слабость, то буду следующей, кто окажется голой и привязанной к стулу.

Всегда либо ты, либо они. Я отказываюсь позволить, чтобы это была я.

Я вытираю руки о джинсы и хватаюсь за нож. Несмотря на то, что он маленький, в руке он кажется тяжёлым. Женщина кричит и трясёт стул, но он привинчен, поэтому она не может его опрокинуть.

Схватив женщину за мешок, наклоняю её голову вперёд, и она сопротивляется, пытаясь выпрямить её, зная, что я собираюсь сделать.

Не раздумывая, я прижимаю кончик ножа к её коже и начинаю разрезать клеймо, игнорируя рыдания женщины, пока её кровь покрывает мои руки.

Это сложнее, чем кажется. Или же они специально затупили лезвие именно по этой причине. Я чувствую кость, когда погружаю нож слишком глубоко, и как только могу схватить кожу, я срезаю остальное так быстро, как могу.

Я подхожу к краю балкона и бросаю окровавленную кожу вниз, на первый этаж. Она падает к ногам Лорда, и его маска смотрит на неё, прежде чем снова поднять взгляд на меня.

— А теперь прикончи её.

От его слов у меня внутри всё переворачивается. Почему они не позволили мне сначала убить её? Зачем заставлять страдать? Они хотят заставить страдать меня. Это она истекает кровью, но они хотят, чтобы я жила с осознанием того, что я кого-то убила.

«Они подставили тебя. Так они тебя контролируют».

Женщина облажалась и должна заплатить за свои грехи. С другой стороны, мне придётся жить с её кровью на руках, пока однажды они не прикажут кому-нибудь другому убить меня.

Я снова поворачиваюсь к женщине в мешке и слышу, как она задыхается из-за кляпа. Она обильно потеет и дрожит. Кровь стекает по её костлявым плечам, маленькой груди и анорексичному животу. Даже в нашем мире нам всегда говорят, что мы должны выглядеть так, как они считают идеальным.

Нас готовят быть шлюхами, но мы никогда не отдаёмся этому добровольно. Мужчины дают нам крохи, и от нас ожидают, что мы выживем за счёт этого. Они учат нас быть благодарными за самый минимум.

Как женщина может процветать, когда её держат в неведении и никогда не поливают? Эти дамы не понимают, что у нас есть только мы сами. Я могу полагаться только на себя.

Возвращаясь к женщине, снова бросаю взгляд на тележку и вижу пистолет, лежащий в нижней корзине.

Я поднимаю его. Это будет быстро. Я пытаюсь передёрнуть затвор, но это оказывается сложнее, чем я думала. У моего отца было оружие. Чёрт, он всегда был вооружён. Я выросла в окружении оружия, и отец брал меня с собой на стрельбище. Но я никогда раньше не брала в руки пистолет и не целилась в человека. Глубоко вздохнув, я оттягиваю затвор и вижу, что в патроннике есть пуля. Я захожу женщине за спину и смотрю на свою аудиторию внизу. Приставив дуло к её затылку, я не спускаю глаз с её дрожащего тела и нажимаю на спусковой крючок, зная,