Один процент тебя - Мишель Гросс Страница 65

Мне было неприятно, что они устраивают подобное, когда я на работе. Мне пришлось позвонить родителям и сообщить им, что Скотт приедет и заберет Элая на ночь, через час они сообщили, что Скотт уговорил и Люси поехать. Нервы сдавали, я пыталась работать и не думать о своих детях, находящихся на чьем-то попечении. Я знала, что Люси не хотела ехать, когда звонила и спрашивала ранее об этом.

Потом мой папа рассказал мне, как вел себя Скотт, когда забирал их. Папа умел преувеличивать некоторые детали, особенно потому, что Скотт ему совсем не нравился. Чтобы пережить свою смену, я продолжала убеждать себя, что папа все выдумывает — что Люси хотела увидеть своего отца.

Самоуспокоение работало до тех пор, пока Скотт не позвонил в больницу за час до окончания моей смены. Деб вызвала меня в медпункт, с жалостью нахмурившись, когда передавала трубку. Первое, что я услышала, когда поднесла трубку к уху, это плач Люси. Я сразу же спросила:

— Что случилось?

— Люси рыдает без умолку. Я предлагал ей мороженое и все остальное, но она не умолкает. — Горечь в тоне Скотта выбила из меня часть тревоги и наполнила яростью. — Видишь, что ты наделала? Она не хочет иметь со мной ничего общего.

— Разве ты не хочешь остаться и повеселиться у бабушки дома?

Услышала я, как мама Скотта пыталась поговорить с Люси.

— Нет. Я хочу к мамочке.

— Она забивает ей голову всякой ерундой, — выпалила его мать, и кровь прилила к моему лицу. — Если она так делает, то и мы можем.

Это угроза? Я была вне себя от ярости.

— Люси, я твой папа. Перестань плакать! — крикнул Скотт.

— Перестань кричать на нее, — тихо проговорила я. — Я приеду за ними.

— Нет! Мы только уложили Элая спать. Знаешь, сколько времени это заняло?

Он все еще кричал.

— Она кормит его грудью, поэтому он не хочет брать бутылочку! — кричала его мама достаточно громко, чтобы я могла услышать.

Она хотела, чтобы я услышала.

Элай никогда не отказывался от бутылочки. Я знала, что это была плохая идея — позволить им навестить семью Скотта.

— Я приеду за ними.

Я повесила трубку.

Меня отпустили с работы пораньше. Мне было стыдно, что к моменту моего ухода все уже знали о моей драме. Без сомнения, на следующей неделе я окажусь в центре сплетен. Слухи меня не особо беспокоили, мне необходимо забрать своих детей. Я была зла и напугана, не понимая, как могу чувствовать и то, и другое одновременно. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до дома родителей Скотта. Я заглушила двигатель внедорожника и постучала в дверь. Скотт открыл, но Люси выбежала следом за ним, все еще плача, и обхватила меня за ноги.

— Что случилось? — спросила я. — Не говори, что ничего. Люси не стала бы плакать из-за пустяка.

— Я не хочу здесь находиться! — закричала Люси, и теперь все стало понятно.

— Где Элай? Принеси его сюда.

Я говорила спокойно, но не скрывала злости в своем теле и лице, когда смотрела на Скотта.

В комнату вошла его мама с плачущим Элаем на руках, — мой малыш, который никогда не плакал, был весь красный и кричал.

Этого никогда больше не повториться.

Ярость, которую я испытывала, была смертоносной.

Я забрала его, но даже тогда он не сразу успокоился.

— Такими темпами Элай не узнает нас. — фыркнула Лилли.

— Это не моя вина. Возьми свои туфли, Люси. — Она отпустила меня и повернулась, чтобы проскользнуть мимо бабушки и отца, стоявших в дверях, и взять свои туфли. — Нельзя ожидать, что им будет комфортно, если вы забираете их раз или два в полгода.

— Вот именно. Ты не позволяешь им видеться с нами! — прошипела мать Скотта.

— Я не собираюсь это обсуждать, ведь тебе прекрасно известно, что я постоянно твержу Скотту, что он может видеть детей, когда захочет. — Элай наконец успокоился, сжимая в своих маленьких пухлых кулачках мою форму и не отводя глаз от моего лица, чтобы убедиться, что это я. — Ты готова, Люси?

Она кивнула и поспешила следом за мной.

— Хэдли, детка, прости, что я веду себя так отвратительно.

Я вздрогнула от того, как Скотт назвал меня деткой. Забавно. Не помню, чтобы раньше Скотт называл меня этим ласкательным именем. Элайджа называл меня деткой. Когда он произносил это, я чувствовала себя по-другому — словно он заботился обо мне. Из уст Скотта это звучало даже близко не так.

— Я скучаю по вам, ребята. Мне становится ненавистно, что Элай меня не знает. Люси, разве ты не скучаешь по своему папе?

Она схватила меня за талию и уткнулась лицом в мою форму, отказываясь отвечать или смотреть на Скотта.

— Это не моя вина, — повторила я со вздохом.

— Ты выгнала меня.

— Это не должно мешать тебе видеться с Люси или познакомиться с Элаем! — Я взглянула на его мать. — Я думаю, вам стоит повидаться с ними несколько часов на нейтральной территории, прежде чем они снова останутся у вас на ночь.

— Что? — спросила она.

— Попрощайся, Люси.

— Пока, — прошептала Люси, подталкивая меня к машине.

Я развернулась и направился к внедорожнику, Люси шла рядом со мной.

Я напряглась, услышав позади нас хруст гравия. Скотт крикнул:

— Думаешь, я не знаю об Элайджи? Люси мне рассказала. Думаешь, я позволю тебе вытворять подобное рядом с моими детьми? Продолжай в том же духе, и увидишь, что я говорю серьезно.

Не обращая на него внимания, я открыла заднюю дверь и сначала пристегнула Элая, а потом помогла Люси. Я очень многое хотела сказать, но поняла, что это не имеет значения, поскольку Скотту плевать. Слезы наполнили мои глаза. Признать, что он рассматривал своих детей только как способ причинить мне боль, было слишком тяжело.

Я заплакала. Люси видела, так как я пристегивала ее. К тому времени, как я закончила, слезы обильно текли по моим щекам. Я разрыдалась еще сильнее, когда она заплакала вместе со мной.

— Не плачь, — строго сказала я ей, вытирая слезы, которые продолжали капать из моих глаз.

Скотт продолжал орать, но я не обращала на него внимания. Я обошла машину, забралась на водительское сиденье и уехала.

— Я не хочу возвращаться, — хныкала Люси, пока я вела машину.

— Не хочешь рассказать, что случилось?

Я вытерла глаза, глядя на нее в зеркало заднего вида.

— Они все время говорили и говорили о тебе. — Она откинула голову назад, плача сильнее, чем прежде. На глаза снова навернулись слезы, но я пыталась сосредоточиться на дороге. — Я ненавижу,