Один процент тебя - Мишель Гросс Страница 64

— Можно я выберу? — спросила Люси.

_______

Несмотря на то, что я велел ей пойти прилечь, Хэдли боролась со сном, пока не рухнула на диван и не заснула раньше Люси во время просмотра фильма. Элай спал на моей кровати внизу. Я отнес Люси в единственную гостевую спальню, где была кровать. В будущем я позволю ей выбрать комнату, но только, когда буду уверен, что ее мать не кастрирует меня за то, что я предложил Люси поселиться в моем доме.

Но опять же, захочет ли Хэдли переехать куда-нибудь в будущем? Если да, то мне следовало спросить ее. Перепродажа дома может занять некоторое время.

Крошечные шажки, напомнил я себе.

Хэдли и дети были очень близко, но при этом казалось, что между нами гора. Когда человек знает чего хочет, он все делает для этого. До появления Хэдли в моей жизни я не понимал, как некоторые люди бросаются словно в омут с головой в отношения. Я не подозревал, что хочу жену и детей, пока не встретил ее, я ужасно скучал по ней каждую ночь, когда не мог быть с ней.

Я задержался и посмотрел на Люси, подоткнув одеяло ей под подбородок. В моем сердце что-то ёкнуло, и я точно знал, что это. Я любил ее и не раз ловил себя на мысли, что мне хочется, чтобы она была моей. Она была частью Хэдли, а я был их Элайджа. Я хотел стать их семьей. И только это имело значение. Меня до сих пор удивляло, как кто-то может воспринимать их как должное. Отвернувшись, я уже почти вышел из комнаты, когда услышал ее тоненький голосок, прошептавший:

— Спокойной ночи, Элайджа.

Я откашлялся, чтобы прогнать эмоции, забившие горло.

— Спокойной ночи, Люси.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, воровка. И счастлив, что ты бросила свои чипсы в тот день. Благодаря этому я узнал вас, ребята.

— Ты — вор.

Она сонно захихикала. Через секунду она уже спала.

Выйдя из комнаты, я оставил дверь приоткрытой, чтобы свет из ванной, расположенной в другом конце коридора, проникал к ней. Завтра я куплю ей ночник.

Я остановился у входа в комнату и прижал руку к груди. Неважно, что слова Люси, скорее всего, были частью вечернего ритуала с Хэдли. Важно было то, что я мог обеспечить этих детей, и хотел это сделать. Я был чертовски рад, что мне выпал шанс полюбить их.

Спустя несколько минут я смотрел на Хэдли — такую маленькую и хрупкую. Она лежала, свернувшись калачиком, на диване. Я снова потер грудь, чувствуя себя бедолагой, который не может держать свои эмоции под контролем.

Я был потерянным. Я был чертовски потерянным.

Я подхватил ее на руки и отнес в кровать. Она проснулась и стала расспрашивать о своих детях, прежде чем заснуть рядом с Элаем.

Я не ложусь спать рано. Собственно, я вообще мало сплю — обычно мне хватало нескольких часов. Поэтому я спустился в подвал и возился с графикой на компьютере, негромко включив музыку, чтобы не разбудить их.

Не знаю, сколько времени я там просидел, но этого хватило, чтобы переключиться на рисование, когда по лестнице раздались неуверенные шаги Хэдли. Одной рукой она прижимала к себе Элая, а в другой держала бутылочку. Ее волосы были распущены, глаза полузакрыты, клянусь, она была самой лучшей — моим самым любимым зрелищем. Она остановилась передо мной и посадила Элая ко мне на колени. Я вытаращился на нее, когда она сунула мне в руку бутылку.

— Раз уж вы оба не хотите спать, то займитесь полезным делом.

Не сказав больше ни слова, она развернулась и побежала вверх по лестнице. Элай смотрел на меня так, словно был в таком же замешательстве, как и я. Мы смотрели друг на друга, пока я не решил устроиться поудобнее, держа его на руках. Прошло несколько неловких минут, пока я пытался устроиться поудобнее. Он смотрел на меня так же, как и я на него, словно мы пытались понять друг друга.

— Ну вот, — нерешительно сказала я ему. — Мы вроде как устроились поудобнее. — Я протянул ему бутылочку, и он медленно взял ее, не сводя с меня глаз. — Ты можешь расслабиться. Мы справляемся, — сказал я Хэдли, которая, судя по звуку ее шагов, так и не поднялась до конца. — Ты можешь прижаться к другому моему боку…

Она спустилась обратно.

— Ты рисовал? — тихо прошептала она, поднимая мою руку и прижимаясь ко мне.

Не думал, что она захочет присоединиться к нам, но я был рад, что она это сделала.

— Да, обычно я не ложусь спать до двух часов ночи.

— Ага, а мне ты постоянно говоришь, что нужно поспать, — пробормотала она.

— Это другое. Ты другая. Мне не нравится видеть тебя уставшей.

— Пойдем со мной в постель, пожалуйста?

Ее прекрасные голубые глаза затрепетали, глядя на меня.

Я поцеловал ее в лоб.

— Все, что тебе нужно было сделать, это попросить.

Глава тридцать четвертая

Хэдли

На следующий день мне позвонила мама Скотта. Она хотела, провести день с Люси и Элаем. Обычно я не отказываю им — за исключением того случая, когда Скотт набросился на Элайджи. Но когда я спросила Люси, хочет ли она пойти к ним, она не захотела. Я могла бы попытаться убедить ее пойти, но об этом не могло быть и речи, поскольку мы планировали поехать к маме Элайджи.

Оставался Элай, но я не могла избавиться от чувства тревоги, сжимавшего мои внутренности. Скотт и его семья были заносчивыми, грубыми и любителями посплетничать, одним словом они были ужасны. Потому что были грубыми снобами, которые любили сплетничать обо мне… Потому что не одобряли того, как я воспитываю детей и их раздражало, что я отказываюсь воссоединяться с их сыном, мне было очень трудно быть выше этого.

Элаю было пять месяцев. Он лишь раз оставался у них на ночь и несколько раз видел семью Скотта. Они не знали моего ребенка, но это была не моя вина. Меня пугало, как он будет себя чувствовал с ними?

Однако к одиннадцати часам они позвонили в больницу, что привело меня в раздражение. Даже Скотт вмешался. Мне казалось странным, что, когда они хотели увидеть детей, это должно было произойти немедленно. В конце концов, около полудня я сдалась, потому что они мешали мне работать.