Сердце и надежда - Александра Бэнкс Страница 63

Отчаянно желая съесть ее, пока она не начнет извиваться у меня на лице, я переворачиваю ее. Обхватив грубой рукой ее лодыжку, я поднимаю ее ногу и закидываю себе на плечо, опускаясь на колени. Я закидываю ее вторую ногу себе на плечо, и острые каблуки царапают мне спину. Гром сотрясает весь дом.

Пульсация в моем члене становится болезненной.

Но я сжимаю ее бедра и подтягиваю ближе к краю, пока ее клитор не оказывается в нескольких сантиметрах от моего рта. Мое дыхание касается ее центра, и она всхлипывает.

— Эта киска моя, Руби Роббинс. Я могу ее ласкать, я могу на нее претендовать. Я могу ее трахать. Ты понимаешь?

Она отчаянно кивает.

— Да, я твоя. Уже давно, Рид.

У меня сердце уходит в пятки.

И я становлюсь ещё более диким, чем когда-либо чувствовал себя сам Великий Рид Роулинс за всю свою чёртову жизнь.

Глава 28

Руби

Я взмываю с кровати, когда язык Рида проносится по моей ноющей точке — будто фейерверк, вырвавшийся из своей гильзы.

Молнии за окном меркнут по сравнению с тем, что творит этот мужчина между моих ног.

Я вцепляюсь в одеяло под спиной, будто от этого зависит моя жизнь.

О. Господи.

Жар собирается где-то внизу, разливается волнами. Я уже насквозь мокрая — и всё сильнее с каждой секундой, если такое вообще возможно. Каждая клеточка тела пульсирует, как оголённый провод. Там, где касаются его пальцы, его язык — сплошной разряд тока.

Я — его.

Его слова.

Мои слова.

Я дрожу, не в силах остановиться, пока буря сотрясает дом. Хлопья снега с глухим стуком ударяются о стёкла. Мне не хватает воздуха. Но он мне и не нужен. Всё, чего я хочу — это чтобы Рид был внутри.

Может, я принадлежу ему.

Но и он мой.

Сейчас я наслаждаюсь тем, как он берёт то, чего хочет. Отдавать контроль, позволять ему вести — это так ошеломляюще, так захватывающе. Это похоже на любовь. На то, чтобы быть любимой. Настоящее значение этого слова, выраженное в действии. Живое ощущение чего-то настолько глубокого и всепоглощающего, что всё моё тело переполняется эмоциями.

Жар прокатывается по коже, когда он касается языком моего клитора. Я всхлипываю, жажду большего. Гораздо большего.

— Чёрт, красавица, ты такая вкусная, — шепчет он, скользя языком по моему центру, снова захватывая клитор губами.

Мои руки связаны, но каждая клеточка ноет от желания запустить пальцы в его волосы. Уцепиться. Держаться. Я бы сжала их, сжав крепко, когда он втянул клитор в рот…

— Всё в порядке? — хрипит Рид.

— Аа. Ага…

Эти звуки сорваны с губ, грубые и едва различимые.

— А теперь ты сядешь мне на лицо, детка. Давай, поднимайся.

Он убирает руки и поднимает меня, усаживая на кровать.

— Перевернись и проползи чуть вперёд.

Я поднимаюсь на колени и ползу к краю кровати. Грубые руки хватают меня за щиколотки и подтягивают назад на несколько сантиметров. Спустя мгновение Рид скользит между моими ногами, лёжа на спине, и его губы оказываются прямо напротив моей пульсирующей точки.

Боже, да.

Отдал бы всё, чтобы сейчас иметь возможность пользоваться руками.

— Это последний ласковый момент, детка. А потом мы…

Гром перекрывает его слова своим грубым, первобытным рычанием.

Его губы накрывают мой влажный центр, зубы скользят по клитору. У меня подкашиваются ноги. Это слишком… и всё же недостаточно. Я хочу его внутри.

Голова кружится от этого. Он посасывает, целует, снова касается зубами… и каждый его малейший жест поднимает меня всё выше.

— Рид, ещё…

Он медленно, мучительно медленно вводит в меня два пальца. Мои губы приоткрываются, голова откидывается назад, и я заставляю себя дышать, чтобы сдержать оргазм, стоящий на самом краю. Он двигается внутри, не отрывая взгляда — наблюдает за тем, как тепло поднимается по моей груди, шее, лицу. Его вторая рука скользит вверх по животу, едва касаясь, оставляя за собой дорожку мурашек.

Он стонет, когда я начинаю двигаться у него на губах. Я не смогла бы остановиться, даже если бы захотела. Он добавляет ещё один палец и шлёпает меня по ягодице — сильно. Огонь от удара растекается по телу мягким покалыванием, и я ускоряюсь, вжимаясь в него всё глубже.

— Рид!

Я хочу, чтобы мои руки были свободны.

Я хочу поцеловать его губы, подбородок, челюсть — почувствовать на них свой вкус. Хочу, чтобы его зелёные глаза смотрели прямо на меня, когда я сорвусь с края. Я резко опускаю взгляд. Лицо исказилось от желания — каждая черта натянута до предела. Каждое сбивчивое дыхание перемежается с всхлипами.

Он сгибает пальцы вперёд, а потом резко втягивает мой клитор в рот.

— Чёрт… чёрт… Рид…

Он шлёпает меня по ягодице и прикусывает клитор — ровно настолько, чтобы не дать мне вырваться. И я взмываю вверх, в головокружительный восторг освобождения. Он рычит, не отпуская, и я взрываюсь, сжимаясь вокруг его пальцев. Жёсткая ладонь хватает меня за бедро, и он улавливает ритм, сглаживая моё дрожание, вытягивая оргазм до последней волны.

Я откидываюсь назад, оседая на его живот, пока самый мощный оргазм в моей жизни постепенно сходит на нет. На его лице расплывается самая счастливая ухмылка — моя разрядка блестит на этой мегаваттной улыбке. И когда она гаснет, а в его взгляде сгущается тьма, я переползаю на кровать и замираю, ожидая следующей команды.

— На живот, капитан.

Я укладываю голову на подушку, раздвигаю колени и подаю бёдра назад, всё ещё с руками, связанными за спиной.

— Святой Боже, Рубс...

— Я твоя, помнишь?

— Чёрт возьми, да. Ещё как.

Головка его члена скользит по моей влажной, горячей плоти. Я подаюсь назад, извиваюсь, отчаянно нуждаясь в нём. Рука резко шлёпает меня по ягодице.

— Такая чёртова ненасытная, красавица.

Щёки заливает жар, но сердце стучит так, будто ему это нравится.

— Ещё, Рид…

Он бьёт по другой стороне, и я сдавленно всхлипываю, когда его пальцы крепко сжимают мои бёдра и резко тянут назад. Я поворачиваю голову — его глаза закрыты, дыхание сбивается.

— Трахни меня жёстко, прошу…

— Умоляй ещё раз, Руби, моя девочка. Если хочешь — скажи снова.

— Пожалуйста, Рид, трахни меня жёстко.

Он прижимает головку к моему входу и уже через мгновение вбивается в меня резким движением. Я вскрикиваю. Наполнение, натяжение… у меня слюнки текут. Небо вспыхивает оранжевым и золотым. Рид на фоне этого сияния —