Злой преследователь - Зара Дж. Блэк Страница 52

— Я все думал, когда ты поймешь. Ты настолько расслаблена, когда думаешь, что я тебя не вижу. Это мило.

Легкая, насмешливая нотка в его словах заставляет меня шевелить волосами.

— Развяжи меня!

— Нет.

Знакомый жужжащий звук наполняет воздух, и я напрягаюсь. Я все еще так чувствительна, и, кроме того, трюк с повязкой на глазах вернул мне часть гнева, который я должна была чувствовать все это время. Мне хочется уйти и запереться в ванной. Не то чтобы там был замок. Здесь нет такого понятия, как уединение.

Но я не могу сделать ничего, кроме как взвизгнуть, когда он прижимает вибратор к моему пульсирующему клитору. Он поднял его на максимум, и нет его обычных поддразниваний, касаний и отстранений. Это слишком быстро, мое тело не готово, и я пытаюсь отстраниться, но он не позволяет мне.

— Габриэль. Я не могу…

— Да, ты можешь. У тебя нет выбора. Помнишь?

Беспомощность переполняет меня. Я выставлена напоказ для него, нет возможности скрыть или контролировать то, что он со мной делает. Моя голова кружится, и мои мышцы ослабевают, когда вибрации бьют меня. Я бессильна, когда хаотичное ощущение смещается и снова толкает меня к краю. Отчаянный всхлип вырывается.

— Вот так. Ты такая хорошая девочка. Ты не думала, что сможешь справиться еще раз, но ты можешь. Просто расслабься. Пусть это произойдет.

Его голос напряжен, как будто он борется с чем-то, и я, должно быть, узнаю его так же хорошо, как он меня, потому что я узнаю это. Хотя я не вижу его, я знаю, что он делает. Он трогает себя.

— Пожалуйста… — пожалуйста что? Я даже больше не уверена. Я рыба на крючке, тянущаяся к чему-то, что я не могу остановить. На этот раз кульминация внезапная и жестокая. Кирпич упал мне на живот, удовольствие перемешалось с болью. Если бы я была свободна, я бы согнулась пополам.

Когда я стону, стон Габриэля смешивается с моим, и жидкость брызжет мне на лицо и губы. Потому что он может. Потому что он владеет мной и может делать со мной все, что захочет. Почему это все еще так шокирует?

Наше смешанное тяжелое дыхание наполняет комнату, когда Габриэль выключает вибратор. Я хочу вытереть лицо, но, конечно, не могу. Дрожь пробегает по мне от этой мысли. Почему это не вызывает у меня отвращения?

Я не ненавижу это. Я не ненавижу лежать здесь, неподвижно и покрытой его спермой. Я не ненавижу, что он просто навязывал мне удовольствие. Что он прикасался ко мне во сне. Почему? Почему я не ненавижу это? Габриэль целует меня в лоб, и я хочу его видеть. Я хочу видеть выражение его лица, когда он смотрит на меня.

Как будто он телепат, а не просто фокусник, он наклоняет мою голову вперед и снимает повязку с глаз. Я моргаю, когда свет заливает мое зрение, затем проясняется, показывая мне его лицо. Я облизываю губы, пробуя его на вкус, и он улыбается. — Я же говорил.

Его волосы растрепаны, а грудь голая. Всего несколько секунд назад он казался всемогущей силой природы, контролирующей каждое мое движение. Теперь он выглядит очень человечным. И очень, очень довольным собой.

— Ты выглядишь такой красивой. Я, возможно, никогда не позволю тебе умываться, — я открываю рот, но ничего не выходит. Что, черт возьми, ты скажешь на это? Он держит вибратор, взвешивая его как оружие. Я смотрю на него. Он нажимает кнопку, и жужжание становится таким же угрожающим, как улей ос. Мое тело напрягается только от мысли, что он снова прижимает его ко мне.

Я сглатываю, когда он снова его выключает.

— У тебя есть выбор. Я могу продолжать это всю оставшуюся ночь, или ты можешь быть честной. Признайся, что тебе нравится, когда я заставляю тебя кончить. Скажи мне правду. Тогда я развяжу тебя.

Я хнычу, когда он прижимает головку вибратора к моему клитору. Чувствительное место протестующе кричит. Нет. Я больше не выдержу. Я просто скажу ему то, что он хочет услышать, и покончу с этим.

Но прав ли он?

Я не хочу думать об этом, но я не могу этого избежать. Есть что-то такое гнетущее в воспоминаниях о всех случаях, когда я пыталась и не могла доставить себе удовольствие. Я помню, как усердно я старалась закрыться от возможности этого, когда разочарование становилось слишком невыносимым. Если мои мысли отклонялись в этом направлении, я их отсекала.

Грустно. Старый фильм, выцветший и бесцветный.

Я была заперта в клетке, которую сама же и создала, и Габриэль разорвал ее, как раз когда он привел меня в новую тюрьму. После него все стало ярким, полным ощущений. Я не хочу быть пленницей. Но могу ли я честно сказать, что хотела бы, чтобы он никогда не заставлял меня чувствовать себя так?

Нет. Я не могу.

Это трудно, но я заставляю себя сказать слова. — Мне это нравится. Мне нравится то, что ты со мной делаешь.

Поверхность Венеры не могла сравниться с моим горящим лицом. Габриэль моргает, широко распахивая темные глаза, но гордость в его голосе несомненна, когда он говорит: — Я знаю. Но мне нравится слышать, как ты это говоришь.

Глубоко в моей груди тлеет теплый уголек. Габриэль выполняет свое обещание и развязывает меня, прежде чем приглушить свет и притянуть меня к себе. Я облизываю губы, и соленый вкус напоминает мне, что я все еще покрыта им. Я пытаюсь подняться.

— Мне нужно умыться…

— Ни в коем случае. Еще одно слово об этом, и я отправлю тебя на бранч с Порцией грязной.

Он не сделает этого. Сделает ли он это? Я извиваюсь у него на руке, прежде чем смягчиться. Имеет ли он это в виду или нет, я не выиграю эту битву. Я должна быть измотана, но я не измотана. Рука Габриэля играет с моими волосами, пока мы лежим вместе, и никто из нас не спит.

Он все еще такая загадка. Он вытащил все мои секреты, но я все еще так многого о нем не знаю. Беспокойно выпаливаю вопрос, который беспокоил меня уже несколько дней. — Зачем фокусы на сцене? Это такое странное хобби. И ты так и не рассказал мне, как ты проделал трюк с левитацией.

Он переворачивается, так что мы