Злой преследователь - Зара Дж. Блэк Страница 51

Прежде чем я успеваю заговорить, его язык снова скользит по моему клитору. Это заставляет меня подпрыгивать от выброса адреналина, прежде чем шок снова превратится в удовольствие. Все в этом неправильно. Какой мужчина прикасается к спящей женщине? Но моему телу все равно. Мои губы приоткрываются, и мое дыхание учащается, когда он принимается за работу всерьез, находя ритм, которому мое тело не может сопротивляться.

Это не занимает много времени. Всего через несколько минут после пробуждения мои пальцы вцепляются в простыни, когда язык Габриэля толкает меня через край. Я стону, когда мой оргазм нарастает, выгибая спину, чтобы прижаться к нему. Когда я успела стать такой наглой? Темнота помогает. Это как защитное одеяло, позволяющее мне сосредоточиться на ощущениях, сжигающих меня.

Габриэль отстраняется, когда мое тело успокаивается. Когда он говорит дальше, его голос раздается близко к моему уху. Непонимание того, где он находится, сбивает с толку. — Знаешь, когда я играю с тобой во сне, ты сразу реагируешь. Я никогда не видел ничего подобного. Твое тело умоляет о прикосновениях. Как ты могла так долго себе в этом отказывать?

Я чувствую, как он устраивается рядом со мной, и его рука обхватывает мою грудь, ожидая ответа. Не двигаясь, ничего не делая, просто удобно отдыхая, как будто это не имеет большого значения. Что-то в этом жесте, в его легкости, более интимно, чем то, что только что произошло, и снова, я рада темноте.

Но это не то, о чем я хочу говорить. Я пытаюсь отвлечь его. — Ты не собираешься развязать меня? Нам нужно поспать.

— Нет, ты можешь остаться так на некоторое время. А если ты снова избежишь моего вопроса, это будет целая ночь. Может стать неудобно, — он щиплет мой сосок для акцента. — И ты не уснешь, пока не кончишь еще как минимум дважды.

Я вдыхаю. Еще два раза? Ни за что. Но, конечно же, его рука скользит вниз к горячему месту между моих бедер, которое все еще пульсирует в ленивых толчках моего оргазма. Он касается моего клитора, и я шиплю от чувствительности.

— Я не могу.

— Ты сможешь. У тебя много времени, чтобы наверстать упущенное. Теперь поговори со мной. Ты когда-нибудь заставляла себя кончать? Или я был первым? Мне нужно знать.

Его пальцы слегка касаются меня, пока он говорит, и я задаюсь вопросом, какой ответ он надеется получить. Почти все мои первые принадлежат ему. Он первый мужчина, который увидел меня голой, и первый, кого я когда-либо видела. Первый член, которого я когда-либо касалась. Он умирает от желания заявить права на это первое? Это не то, о чем я когда-либо говорила.

У меня пересыхает во рту при мысли о том, чтобы поговорить об этом с ним, но внезапно какая-то часть меня хочет этого. Может, это сонное последствие оргазма или то, как его ловкие пальцы уже возвращают меня к жизни. Или, может, просто в мире больше нет никого, кому я могла бы это сказать.

Защитный покров темноты помогает словам выйти наружу.

— Я делила комнату с сестрами, пока не переехала, но как только у меня появилось собственное пространство, я попыталась.

Мои мысли возвращаются к тем первым неделям после того, как я уехала из дома. Почему-то я думала, что весь стыд, который я чувствовала, исчезнет, как облачко волшебного дыма, как только у меня появится собственное пространство, но этого не произошло.

— Ты пыталась. Но что случилось?

Я вдыхаю, и речь запинается, когда я вспоминаю разочарование.

— Я не могла этого достичь. Я могла приблизиться, но…

Я замолкаю. Это была пытка. Я всегда могла почувствовать грань освобождения, но я никогда не могла позволить себе нырнуть за нее.

— Ты не могла кончить? Совсем?

Есть любопытство, но нет той жалости, которой я боялась. Его пальцы ускоряют темп, и давление снова начинает нарастать в моем центре. Я не хочу этого признавать, но в то же время признаю. Это еще одна из длинного-длинного списка вещей, за которые я стыжусь, и Габриэль, кажется, лекарство от всего этого. Чем дольше я нахожусь в его плену, тем меньше стыда я чувствую.

— Нет. Пока ты не явился.

Вот оно. Я готовлюсь к печальному голосу, к «о, бедняжка». Я никогда никому не рассказывала, потому что не могла вынести, как они будут шокированы и напуганы. Я рада, что не вижу лица Габриэля.

— Хорошо.

Это сказано с диким торжеством, настолько непохожим на реакцию, которую я ожидала, что я дергаю за ремни, пытаясь сесть. — Что?

— Я сказал хорошо. Это значит, что тебе нужно было, чтобы я заставил тебя. Разве ты не рада, что я это сделал?

Смелость ошеломляет меня и заставляет замолчать. Его рука ускоряется, и мое тело снова клонится к краю, даже когда мой разум цепляется за возмущение. Как он смеет. Я выдавливаю: — Нет. Я не это хотела сказать.

Габриэль смеется, но не останавливается. Я беспомощна, перенесенная во второй оргазм. Этот раз ощущается по-другому, одновременно менее и более интенсивным. Это медленный, затяжной импульс желания, который набирает силу с каждым движением его руки. Когда я достигаю вершины, мое нутро резко сжимается, и я вскрикиваю от внезапной, неожиданной боли, смешанной с удовольствием.

Это так странно, смешанное столкновение чувств, и я тяжело дышу к тому времени, когда мое тело возвращается в почти нормальное состояние. Мой клитор все еще пульсирует, грубый и чувствительный, и я шиплю, когда Габриэль проводит по нему ногтем.

— Я думаю, это доказывает, что ты немного лгунья, не так ли? Я никогда не дам тебе выбора. Признай это. Тебе нравится, когда я заставляю тебя.

Я облизываю сухие губы. Теперь в его голосе есть что-то резкое, и это предупреждает об опасности. Мне просто нужно сказать, чего он хочет, но это слишком похоже на принятие моего плена. — Нет.

— Упрямая. Ладно. Мне нравится вызов.

Он исчезает, и внезапно темнота становится менее успокаивающей и более гнетущей. Где он и что он делает? Я поворачиваю голову, пытаясь уловить намек на движение, но чернота абсолютна. Слишком абсолютна, понимаю я. Раньше я была слишком отвлечена, чтобы заметить. Я не вижу ни малейшего намека на свет.

— Габриэль? Почему здесь так темно? — мой голос дрожит.

Его темный, злой смех переворачивает мой живот. — Это не так. Я прекрасно тебя вижу.

Что? Я на мгновение запинаюсь, пока не догоняю. Как глупо с моей