Прости, Мария - Аманта Сантос Страница 5

И дата — почти восемнадцать лет назад.

Она снова потянулась к фотографии.

Дон Густаво дель Вильяр...

Ее мать — Лорена дель Вильяр. Кто она? Кем ей приходится этот пожилой аристократ, отец, дядя, дед?.. Он ведь, наверное, знает ее мать. Мысли неслись, как бешеный поток, сбиваясь, путаясь, сметая все на своем пути.

Ее мать... Отец никогда не говорил о ней, только перед смертью... Ну и что... Отец ничего не делал зря. Может он и хотел, зная, что оставляет ее, подарить ей надежду. Ее мать... Она ведь не может не узнать свою дочь, не может забыть о ней. Может быть, она все эти годы думала о своем ребенке. Дель Вильяр — аристократы. Она бы не отдала своего ребенка из бедности, от отчаяния. Мама... никого никогда Тиэко не называла так. Мама. Мама обнимет ее, будет целовать, плакать. Ее глаза будут сиять от счастья, а руки будут нежными и ласковыми. И Тиэко расскажет ей все об отце, о его смерти. Но она больше не будет одна, она будет с мамой, и вместе они будут счастливы. И этот дон Густаво, который, конечно же, поможет ей. Она ведь не какая-то авантюристка, которой нужны деньги или имя. И потом, эта метрика, доказательство ее происхождения. Тиэко поднялась и внезапным порывом подошла к зеркалу, держа в руках фотографию дона Густаво. Она всегда гордилась сходством с отцом, ее огорчали их различия, но сейчас ей вдруг захотелось хоть чем-то быть похожей на этого своего неизвестного пока родственника. Но нет, из зеркала на нее смотрела миниатюрная, поразительно изящная девушка, своей хрупкостью и чуть заметным оттенком кожи похожая на резную статуэтку. Немного скуластое лицо с точеным носиком и пухлыми, но поразительно четко очерченными губами, обрамляли густые длинные прямые волосы, черным шелком укрывавшие ее до пояса. Но самой поразительной чертой облика Тиэко были, конечно же, ее глаза — чуть раскосые, огромные, они были поразительного цвета. Отец говорил — как спокойное море в солнечный день — сине-зеленые, глубокие, с золотистыми искорками, которые не могли погасить даже слезы. Она снова подошла к столу, и на этот раз указание собрать информацию о семье мексиканских аристократов дель Вильяр прозвучало по иному: 

— Используя любые средства!

Так тщательно Тиэко не готовилась еще ни к одной встрече, впервые порадовав всех внезапно вспыхнувшим интересом к жизни. Платья лучших мировых модельеров примерялись и отметались одно за другим, прически...

— Опять не то... нет, не то...

Драгоценности (их к платью или платье к ним). Незаметный макияж. Казалось, дом проснулся, ожил...

Девушка еще ничего нового не узнала о матери, но уже знала, что дон Густаво дель Вильяр — ее дедушка. И сегодня она его увидит и поговорит о маме... Может и ненужным станет это частное расследование. Но только пусть она ему понравится, она должна ему сразу понравиться. И Тиэко не отрывалась от зеркала, перебирая свои облики и ища тот единственный, который сразу понравился бы старому аристократу.

Презентация начиналась в четыре часа дня, но уже к двум Тиэко была готова. Безумно дорогая простота одежды и украшений не затеняли, а наоборот, подчеркивали неординарную красоту девушки. А в крохотной сумочке лежал клочок бумаги, который только и был бесценен для нее сейчас — детская метрика с фамилией матери. Она приказала подготовить машину и не спеша вышла в сад. Сейчас он уже не пугал и не наводил на нее тоску. Сейчас ее сердце согревала надежда, надежда одинокого ребенка на тепло и любовь. Она задерживалась; шофер, референт и два телохранителя ждали у машины, с теплой улыбкой в глазах наблюдая за ее приближением. Темно-синий лимузин с голубоватыми пуленепробиваемыми стеклами мягко тронулся с места, вырулил за ворота, сразу же сомкнувшиеся за ним, и, набирая скорость, помчался по направлению к Токио.

ГЛАВА 5

Презентация проходила великолепно. Мария даже не ожидала, что в столь далекой и чужой стране ее ожидает столь теплый прием. Конечно, реакция японской публики сильно отличалась от экспансивных французов, но сколь вежливы, деликатны и доброжелательны были все, с кем встречались они в этой стране. Вот и сейчас, когда погасли софиты и смолкла музыка, не было ни оваций, ни восторженных криков, но столько людей подходили к ней, с искренней улыбкой прижимая руки к груди и что-то говоря, что даже переводчик, предоставленный в распоряжение мексиканской группы компанией «Цусимото», лишь улыбался и переводил только: «Полный успех», «Потрясающий успех».

И только один человек в этом огромном зале даже не заметил ни красивых платьев, ни музыки, ни всей этой радостной суеты. Это была юная Тиэко Осанаи. Во всем зале она видела только одного человека, только благородный профиль Густаво дель Вильяра приковывал ее внимание. Вот он смотрит на подиум, вот говорит что-то молодому человеку, ах да, Хосе Игнасио Лопесу, вот обращается с каким-то вопросом к переводчику. Наконец, все закончилось. Наконец. Она знала, в каком отеле остановились мексиканские гости. Конечно, нужно было подождать до утра, но это было просто невозможно...

— Дон Густаво дель Вильяр, — по-английски обратился к нему портье.

— Я слушаю вас.

— С вами хотела бы поговорить молодая леди.

— Но простите, — дон Густаво выразительно посмотрел на часы.

— Она говорит, что у нее слишком неотложное дело.

— И где она?

— В своем номере.

— Эта леди иностранка? — в голосе дона Густаво прозвучала некоторая неуверенность.

— О, нет. Просто она не любит репортеров.

— Так она чем-то известна?

— Простите, я не представил ее, — он протянул визитную карточку.

Простой белый прямоугольник с четкой черной надписью «Тиэко Осанаи». Но это имя ничего не говорило дону Густаво, и он недоуменно посмотрел на портье.

— Простите, но мне не известно это имя.

— Компания Осанаи известна во всем мире...

— Компания Осанаи?

В это время в разговор с извинением вмешался подошедший несколько мгновений назад переводчик —