Прости, Мария - Аманта Сантос Страница 4

Итиро так и не женился. Он сам съездил за Тиэко, щедро вознаградив стариков за заботу о его дочери. С этого момента все его существование имело смысл лишь благодаря маленькому созданию, которому сам он когда-то дал жизнь. Пожалуй, теперь он был по-настоящему благодарен Лорене дель Вильяр за все, что между ними произошло: ведь если бы не она, он закончил бы свои дни в одиночестве, теперь же с ним была Тиэко, дитя его обманутой любви, его наследница, его единственная радость...

Девочка получила такое образование, какое получают разве что дети монархов. Кроме языков и наук ее учили вести себя в обществе, учили дипломатии и умению руководить делами, учили не терять лицо в любой экстремальной ситуации и беречь свое здоровье... Да, Итиро желал дочери добра, но, давая ей так много, он одновременно многое и отнял у нее. У Тиэко просто не было времени на обычные детские радости — каждый день ее был посвящен подготовке к тому, чтобы стать наследницей компании Осанаи. Итиро знал, что ему осталось мало времени, и спешил сделать свою девочку взрослой, чтобы быть хоть немного спокойнее, оставляя Тиэко одну в этом жестоком мире.

И, слушая сейчас доносящийся из сада голос, он улыбался.

ГЛАВА 4

Одинокая и потерянная бродила Тиэко по огромному фамильному особняку. После смерти отца он казался ей пустым и чуждым, словно эта смерть отняла у дома душу. И опять она переходила из комнаты в комнату, от окна к окну. А вещи, бывшие родными, вдруг стали ненужными. И сад за окном говорил с ней только о бессмысленности существования. Что значит в этом мире ее маленькая жизнь, если даже такой человек, как ее отец...

Он не должен был умирать! Нет! Как он мог бросить ее одну, если кроме него у нее не было в жизни ничего, что хоть немного бы отогрело сейчас ее замерзающую душу. Она не замечала слез, которые тихо струились по лицу. Папа, папа, что же ты наделал... Папа, прости меня, я просто не помню себя от боли... Я никогда не думала, что от одиночества может быть так больно. Папа, ты учил меня быть сильной, ты просил меня быть сильной, когда прощался со мной, а я не могу.

Эвелин прижалась горячим лбом к холодному стеклу окна. Это было окно в комнате отца, в комнате, где он умирал, но не сдавался. Он не был слабым, а она...

Нет! Резким ударом она распахнула ставни, и ветер ворвался в комнату, ветер и дождь, что казался соленым, смешиваясь с ее слезами.

Нет! Отец никогда не закрывал это окно, даже зимой. И он хотел, чтобы она была сильной. Она старалась. Все поражались самообладанию юной наследницы династии Осанаи, которая с редким для ее возраста достоинством справлялась со своим горем. Но это на людях. А потом она возвращалась эта сюда, в этот дом, которому смерть отца нанесла рану не менее тяжкую, чем ей. Она не желала видеть людей здесь, и слуги не попадались ей на глаза, выполняя свою обычную работу.

 Безупречная чистота, вовремя накрываемый стол, чистая одежда, все это говорило ей, что она не одна. Везде были люди, чужие люди. И не было лишь его, единственного, родного... Люди... И сегодня нужно снова идти к ним, улыбаться, быть приветливой. И лишь чуть-чуть печали в глазах — все, что может себе позволить дочь «самого господина Итиро».

Итак, что на сегодня. В кабинете отца — от теперь ее — никого не было, но вся корреспонденция была тщательно разобрана и разложена. И на сегодня... совет опекунов конечно очень старался помочь ей справиться со своим горем, но лучше бы им оставить ее в покое... Нет, фу-у, на сегодня ничего, а вот завтра, завтра, она должна быть почетной гостьей на презентации «Дома моды Марии Лопес», которую устраивала компания «Цусимото». Что ж, значит улыбаться надо будет завтра, а сегодня, пожалуй, надо узнать побольше о об этом «Доме мод». Не может же почетная гостья не знать совсем ничего об этой презентации. Кнопка е селектора связала ее с секретарем.

— «Дом моды Марии Лопес», все что найдете, пожалуйста. Особенно истории я приглашенные.

Уже через час к ней на стол ложились компьютерные распечатки, вырезки из газет и журналов и фиксы из Франции, рассказывающие об успехе мексиканского модельера Марии. История оказалась интересной — добиться такой известности, начав с нуля, было почти невозможно. «Так, список прессы, отлично. Прессы было много, и Тиэко знала, что не останется вне поля зрения репортеров. «Ну что же, кто предупрежден, тот вооружен» — девушка усмехнулась... И, наконец, список приглашенных. Это было то, без чего обойтись нельзя. Известные японские имена, полуизвестные европейские, совсем неизвестные гости из Мексики. Здесь надо было быть особо внимательной, в таких ситуациях слишком просто потерять лицо. Нельзя никого перепугать, забыть, пропустить, ошибиться в обращении.

Итак, фотографии и краткие комментарии.

Модельер Мария Лопес — красивая темноволосая элегантная женщина с гордым и спокойным лицом.

Виктор Карено — ее муж, преподаватель импозантный темноволосый темноглазый усач.

Хосе Игнасио Лопес — ее сын, адвокат, — среднего роста, умное, доброе лицо.

Изабель де Аренсо Лопес — жена ее сына, 1 дочь графа де Аренсо Родриго дель Пеналберто — светловолосая изящная красавица.

 Граф — тот человек, который представил Марию в Париже — благородный, мужественный, красивое волевое лицо...

Ее внимание привлекла фотография пожилого уже мужчины, в котором чувствовался прирожденный аристократизм и незаурядное чувство собственного достоинства.

Дон Густаво дель Вильяр — прочитала она подпись и невидящими глазами уставилась на фотографию. Дель Вильяр — да, это была та самая фамилия, которую перед смертью назвал отец. О, Боже! Она рванулась к сейфу. Маленькая, потертая на сгибах бумажка — ее детская метрика.

Тиэко — Эвелин.

Отец — Итиро Осанаи.

Мать — Лорена дель Вильяр.

Место рождения — Мексика,