Границы (без)опасности - Рейн Уайт Страница 5

К концу вечера уровень горечи поднялся до максимума, а усталость обещала окончательно его подкосить. На часах было ровно три, а Стасу еще требовалось добраться до офиса и до родной квартиры, собрать все вещи, распознать каракули Рассольцева…

Естественно, когда через полчаса он покинул Лисина и наконец-то зашел в подъезд родной многоэтажки, все планы рухнули как карточный домик.

– Кажется, до четырех я точно не управлюсь, – вздохнул Стас, переступая порог квартиры.

Вещи он впихивал торопливо, выбирал только самое необходимое: полотенце, зубная щетка, мыло (подойдет и вместо геля для душа, и вместо шампуня на первое время), пара домашних футболок, джинсы, два костюма для офиса (под которыми не видно портупеи), три рубашки (чтобы не гладить каждый день). Все. А также обязательные нож и пистолет. За остальной одеждой и оружием приедет после.

Пять часов ночи. Пять. Гребаных. Часов. Ночи. А Стас только-только смог доехать до работы, отыскать камеру среди завалов хранилища – какой идиот только сейчас за него ответственный? – отписаться в журнале и с трудом припарковаться у дома клиентки. Осталось последнее – каракули.

– Да кто, блин, так пишет? – в который раз выругался Вероцкий, крутя бумажку в свете фонарика.

«Ленинский проспект, дом 48, квартира…»

Улицу Стас разобрал, номер дома тоже, но в квартире после тройки значилась то ли пятерка, то ли шестерка, то ли какая-то неведомая крокозябра. Если б он не знал, что выбирать нужно между пятеркой и шестеркой, вообще сказал бы, что это ноль! Еще и усталость давала о себе знать: глаза слипались, а голова раскалывалась. Вот вам и бравый телохранитель, пасует перед лицом обычного сна.

В какой-то момент Стас честно хотел сдаться и поспать в машине, чтобы с утра перезвонить заказчику и все же переспросить номер квартиры. И он бы так и сделал, если бы…

Нет. Не мог Вероцкий показаться перед этой вылизанной девчонкой с картинки хмурым, небритым, всклокоченным и во вчерашней одежде. Нужно добраться до квартиры хотя бы для того, чтобы побриться и сменить джинсы на костюм.

Шестерка! Точно, шестерка. Стас решительно вылез из машины и направился к подъезду. Ничего, если на пороге будет стоять целая выстройка туфель, он сразу же сможет ретироваться. Зато поймет, что квартира не та.

Но туфель на пороге не оказалось. Как и электричества: то ли ремонтные работы, то ли пробки выбило. Плевать, завтра проверит. Стас посветил фонариком, пристально разглядывая абсолютно чистую прихожую и такую же обезличенно-белую гостиную. Что ж, кажется, туда попал! Он облегченно вздохнул, присел на диван на пять минут, собираясь хотя бы вытащить костюм на завтра.

Но диван оказался таким мягким…

…а пробуждение таким жестким. Хмурым, небритым, всклокоченным и во вчерашней одежде.

– 04—

Проснулась я не по будильнику, а по зову природы. Не разлепляя глаз, чтобы – не дай боже – не прогнать сон, я медленно поплелась в туалет старой проторенной дорожкой, но что-то пошло не так… На привычном пути была помеха – лежачий полицейский в непредназначенном месте. Не успев сбавить скорость, я едва не потеряла колеса… Тьфу ты, равновесие! Вернее, потеряла и грохнулась на что-то теплое и шевелящееся. Шевелящееся!

Сон как рукой сняло. Взвизгнув, я подскочила и едва не бросилась наутек.

На диване, вытянув длинные ноги на половину зала и откинув голову на спинку, развалился мужчина. С темными всклокоченными волосами, такой же темной щетиной и заспанными хмурыми глазами, уставившимися сейчас прямо на меня. Память подкинула какую-то информацию, мозг лихорадочно пытался ее обработать и…

– Ты?! – пискнула я, отступая на шаг и прижимая руки к груди. – Что ты здесь делаешь?

Только не ощутив под пальцами ткань привычной весьма откровенной комбинации для сна, опустила взгляд на себя. Зачем прикрывалась, спрашивается? Я все еще была в любимом красном платье. Безбожно помятом. Без-бож-но! И кажется, являла собой пугающую картину безумной окровавленной панды, так как ночной гость смотрел на меня как на привидение.

Ночной гость в лице моего нового телохранителя. Кошмары воплотились в жизнь, и гангстероинквизитор из снов пришел сжигать ведьму в реальности. И, святые шестеренки, я сейчас была похожа на ведьму! А на диване валялся пугающий мужик в черных джинсах и водолазке, которая на данный момент задралась на животе, демонстрируя прекрасный пресс и… эм… утреннее, кажется.

«Вот что значит любовь к работе!» – подкинул мозг глупую шуточку. Я нервно хихикнула. Станислав нахмурился, кажется, просыпаясь.

– Что? – пробормотал он, мгновенно садясь ровно, поправляя водолазку и оглядываясь. Цепко так, словно ловил каждую деталь, начиная от забавной гирлянды на окне, так и не снятой с Нового года, и заканчивая дурацкой чашечкой с конфетами.

Последовав примеру, я тоже осмотрелась… и едва не провалилась сквозь землю. Блин, блин, блин. Что за х… х-хорошие ситуации происходят? Почему я здесь?

Все в беже и венге, почти как у меня в квартире. Конечно, ремонт-то здесь делала я! И жила почти два года тоже я. Снимала у дяди Сережи, пока не купили мне собственную квартиру по соседству. Дверь в дверь. Теперь такую же бежевую и уютную, с гирляндочкой, с вазочкой, с парой мягких игрушек на диване… и с совсем другой планировкой.

Как. Я. Здесь. Оказалась?

– Сергей Всеволодович выделил мне эту квартиру, – сообщил телохранитель. Коротко, четко, по-деловому. – Я ошибся номером?

Он сидел спокойно на диване, словно робот, наплевав на утреннюю эрекцию, и беззастенчиво рассматривал меня. Но взгляд выдавал мерзкого инквизитора с потрохами: он понял, что это не моя квартира. Понял и сейчас откровенно насмехался, любуясь полностью испорченным макияжем, спутанным колтуном волос и задравшимся платьем. Последнее я торопливо одернула.

Так, Регина, у тебя мама актриса! Ты умеешь играть. Вперед, делай вид, что ты звезда даже в таком виде.

Я вздернула подбородок, подняла глаза на инквизитора и, встретившись с ним взглядом, выдала:

– Нет, нисколько. Это ваша квартира. Я просто зашла проверить…

Бо-оже, что ты несешь? Зашла проверить? Ты вообще не помнишь, как и почему здесь оказалась, – пробелы в памяти из-за пары бессонных игровых ночей. Но Станислав смотрел так насмешливо, что слова просто отказывались складываться в предложения.

– Проверили? – Инквизитор поднялся и пошел в мою сторону.

Я попятилась. И тут заметила записку, оставленную на электронном камине, лист А4, покрытый размашистым почерком дяди.