Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова Страница 5

— Балда!

— Чукча!

— Шиза!

— С первой зарплаты купим тебе резинку, привяжем к очкам и натянем на ухо…

— Не волнуйся, резинка будет красивой, в блестках, с каменьями…

— Не… Пусть как пенсне носит, паникерша!

Успокоенная Мила прикладывала дужку к очкам и так, и сяк, с любовью протирала стекла, сушила слезы:

— Чего в письме-то? — уже совсем миролюбиво буркнула она.

— А в письме… Нас ждут в офисе генерального менеджера в полдень… — прочитала Нонна. — Который час?

— Полдвенадцатого…

— Ахтунг!!! Как я выгляжу?! — заорали все хором и, толкаясь, понеслись к зеркалу. То, что они там увидели, никому не понравилось, но времени на обсуждение, жалобы и выяснения, кто виноват — инопланетяне или ядерная война вкупе с неприспособленными для сна ваннами, не было.

— Собрали жопу в кулак! Милка! Дуй за Ланкой! — отдавала указания Нонна, копаясь в чемодане в поисках чего-либо сногсшибательного для первой встречи с генеральным. — Чтоб через пятнадцать минут каждая выглядела как Софи Лорен, Синди Кроуфорд и Клаудиа Шиффер!!!

Милка тоже напряженно думала, есть ли у нее в скудном гардеробе хоть что-нибудь приличное, чтобы не выделяться из толпы Лоренов, Шифферов и Кроуфордов в худшую сторону, пока нервно колотила одной рукой в дверь своего номера, а другой придерживала многострадальные очки. Когда в ход пошли ноги, Лана подала голос:

— Чего надо?

— Открывай! Быстро!

— Не могу, я не накрашена.

— Ну и что?! — искренне удивилась Милка.

— А то! Я страшная, когда не накрашена! У меня комплекс!

— Меня уже ничем не испугать! — возразила Милка. — Потом, я ни зги не вижу! Очки сломались! Вот! — и она выставила свое «горе» перед дверью, как будто Лана могла видеть сквозь стены. Наверное, могла, потому что дверь открылась, и Милка влетела в номер как на метле, сообщила о предстоящей встрече и необходимости выглядеть на ней как Клавка Шиффер.

— Как Клавка не могу… — мямлила Ланка, — вчера был трудный день…

— Напрягись! Мы здесь представляем свою страну!

***

…Точно в полдень они стояли перед офисом и жутко волновались: генеральный менеджер, важное событие, первое впечатление…

«Я должна ему понравиться, понравиться, понравиться… — занималась аутотренингом Нонна. — Макияж вроде ничего получился, несмотря на ночевку в ванной. Красоту, говорят, ничем не испортишь… Шиньончик тоже подошел (спасибо, мама!), и одета я лучше всех. Мой зеленый плюшевый костюм с шароварами в восточном стиле (спасибо, мама, еще раз!) уж точно не сравнится с шерстяным платьем Иринки. Интересно, ей не жарко? Или ради красоты все стерпим?

Ланка-ромашка! В сарафанчике! Еще б кокошник на голову — и все, перед вами — русская крестьянка Маша, яростный борец с рабством.

Про наряд Милки вообще молчу. Где она эту юбку отрыла? У мамы в шкафу? И очки лучше бы не одевала, все равно сломаны. М-д-а-а… Ансамбль… Но это к лучшему: все внимание будет приковано ко мне. Так, дорогая Нонна, игры в меру, основной упор — на богатый интеллект!» Она скосила глаза на свое отражение в большом зеркале приемной и расправила плечи: «Права была мама: я — просто красавица! Красавица! Красавица!..»

«…Как тут люди живут, а? Закуси нет… Напитка завтрашнего дня, то бишь солененького, прохладного рассола тоже нет… На улице — пекло… — жаловалась сама себе Ирина. — И вообще зачем мы организованным красивым стадом приперлись? Нонка за главную, вот пусть бы и разбиралась, чего менеджеру надо. В плюшевый костюм вырядилась, красавица… Интересно, ей не жарко? Добры молодцы, работающие по профессии «подай-принеси-пошел-вон» при входе в отель, как раз в униформу такого же фасончика одеты. Восточный стиль! Нонка в своем туалете от маминого кутюр очень удачно туда бы вписалась…

Милка и Ланка хоть и вырядились как подружки с завалинки села Тутуновка, зато по погоде, а мы с Нонкой точно мозги проспиртовали, забыли, что в Африке находимся, а не у чукчи в чуме…»

Страдающая взглянула в зеркало: «Тьфу! Алконавты! На морде — макияж «Утро пчеловода» и руки чего-то трясет…» В очередной раз пришла мысль бросить пить, но, не поддаваясь упадническим настроениям, Иринка прогнала «предательницу»: «Мало ли отчего руки трясет! От любви к искусству!»

«…Ой! Ну почему я такая недотепа?! Надо было в своем парадно-выходном новогоднем платье пойти! — переживала Мила. — Вон какие Нонка с Иринкой представительные, Ланка — очаровашка, а я как мухомор в этой маминой юбке! «Красное в белый горох — это классика!» — передразнила она мать. — Может, девчонки чего поносить дадут в следующий раз? Ланка не должна отказать!»

Мила судорожно затрясла подол сарафанчика:

— Слышь, я тут подумала…

Но Лана, казалось, не замечала ничего вокруг и стояла, вперившись взглядом в окно, где вдалеке плескалось лазурное море.

— Ты чего? Ушла в себя, забыла выйти? — почти обиделась Милка.

Подруга мечтательно отозвалась:

— Боюсь, что не успею…

— Выйти не успеешь?

— На море загорать! У нас то перелет через горы и океаны, то переезд через пол-Африки, то пьянка, то собрание… — раскочегарилась Ланка, но договорить не успела: их, наконец, пригласили войти.

На правах главного пасечника Нонна шумно выдохнула, обвела подчиненных строгим косым взглядом и напутствовала:

— Всем вести себя скромно и не-за-мет-но!

СКАЗАНИЕ О НЕВЕДОМЫХ УРОВНЯХ И НЕВИДАННЫХ КРИТЕРИЯХ

— …Правила нашего отеля одинаковы для всех и каждого. Мы — одна команда. Любой из нас делает все, на что он способен, чтобы репутация «Солнечного берега» оставалась безупречной. Вы вливаетесь в наш коллектив… — генеральный менеджер оказался таким монотонным болтуном, что через пятнадцать минут его сольного выступления Нонне пришлось бороться с резко навалившейся сонливостью. Она таращила глаза, кивала головой, изо всех сил пыталась как-то встряхнуться и не пасть в глазах генерального, банально захрапев, развалившись в удобном кресле. Он же ходил по офису, бубнил, словно заведенный, и, в принципе, ничего не спрашивал, то есть поддерживать разговор не требовал. Ему и так было хорошо. Нонна давно слышала его «бу-бу-бу» уже издалека, полностью уйдя в себя…

***

…Сунув ключ в замочную скважину, она услышала за дверью истеричные крики матери и поняла, что дома опять война. Захотелось развернуться и бежать, бежать, бежать: сейчас не совсем подходящее время наблюдать спектакль в театре военных действий. Нонна возвращалась с городского конкурса бальных танцев, где заняла третье место. Можно было сказать, что это — событие, которое вознесло ее и партнера на более высокую ступень в иерархии бальников. Как тяжело ей далась эта победа! Еще пять минут назад Нонна представляла, как обрадуется