Тёмный грёзовый замок - Д. С. Одесса Страница 5

— Скачи на мне, трахай меня, давай же, — рычу я, отдавая приказ, и открываю глаза. Она поднимает лицо и сначала позволяет себя трахать, получая удовольствие. Под толчками она выпрямляется и снова режет меня. Я стону от возбуждения, а потом наслаждаюсь тем, как она впивается ногтями в мою грудь и скачет на мне, как амазонка. Быстро, жёстко и интенсивно. Её груди подпрыгивают вверх-вниз. Её взгляд при этом ледяной и одновременно полный жажды.

— Так? — спрашивает она.

— Заебись. Быстрее. Порежь меня ещё раз, глубже.

Продолжая двигаться вверх-вниз, она снова прикладывает лезвие. Она задыхается и хнычет, потому что я всё больше поддаюсь навстречу и хочу, чтобы она чувствовала меня чертовски глубоко. Кажется, я попадаю в её самое чувствительное место, потому что её маленькая киска сжимается. Уже?

Когда она снова режет меня, затягивая разрез, он становится ещё глубже, и жжение соединяется со страстью, я реву и слышу её стон. Я сильно поднимаю и опускаю её на себе и кончаю чертовски интенсивно. Мой член пульсирует, мои яички сжимаются, и я выкачиваю свою сперму в её киску.

— Чёрт! Блять! — Она действительно довела это до конца. Нож с грохотом падает на пол, когда она наклоняется надо мной и тоже дрожа, кончает. При этом она проводит ладонью по кровавым порезам.

— Именно так… как мне и было нужно, — отрывисто шепчу я и обхватываю её круглые ягодицы.

Некоторое время мы замираем в этой ситуации, не говоря ни слова. Она хочет приподняться с моей груди, но я не позволяю. Я прижимаю её к себе за затылок, как котёнка. Её полные сиськи теперь давят на мои раны, и она убрала свою руку с меня.

Всё ещё находясь внутри неё, я прислушиваюсь к её быстрому сердцебиению. Оно успокаивается. Оно заставляет меня на короткое время забыть всё, что эта боль должна затмевать.

— Всё-таки от тебя есть какой-то толк, — замечаю я, на что она фыркает и высвобождается.

— А ты больной.

— Расскажи мне что-нибудь новенькое, — холодно отвечаю я, сопровождая это вялым фырканьем. На её торсе проступают кровавые полосы, после того как я отпустил её, и она выпрямилась. Когда она правой рукой убирает пряди со своего лба, она оставляет ещё один кровавый след. Мне нравится.

— Почему тебе нужен этот кайф?

— А почему тебе нужна прелюдия? — задаю я ей встречный вопрос.

— Это, пожалуй, несравнимо.

— Сравнимо. Это меня заводит. И знаешь что: Мне всё равно, если для тебя это отвратительно и мерзко.

Мои слова, кажется, ранят её.

— Я такого не говорила. Иначе я бы тебя не порезала.

— Да, ты была храброй. На это способны не многие женщины. — Ещё одна причина требовать её для себя каждую ночь. Я должен попросить Жоакима уступить мне Цветочек, когда она ему надоест. Вместе мы получили бы кучу больного удовольствия. Потому что это было только началом.

— Значит, я садистская секс-партнёрша месяца?

Я громко смеюсь, когда она слезает с меня.

— Поверь, мои требования гораздо выше, чем ты думаешь.

Она встаёт рядом со мной голая. Её ноги сильно трясутся от оргазмов и больных ножевых игр. Теперь её левый сосок уже не кровоточит. На ней не останется постоянного шрама, в то время как я буду носить её памятные знаки на коже до самой смерти.

Совершенно неожиданно она приседает на корточки, хватает лезвие и приставляет его к моему горлу.

На мгновение я удивлён, да, действительно. Я видел, что у неё есть яйца. Ещё в тронном зале она сунула пистолет в лицо Жоакиму на глазах у других лордов.

— Не привыкай слишком сильно к этим играм.

— А тебе, кажется, понравилось, — шепчу я и с самодовольной ухмылкой хватаю её за предплечье. Она не зарежет меня. На это у неё не хватит смелости. Но в угрозах она мастерица.

— Ни капельки, — шепчет она, пристально изучая меня.

— Нет, для тебя это было ужасно, я заметил. Твоя киска была другого мнения, — дразню я её. — Кроме того, ты хотела довести меня до оргазма. Значит, я тебе не безразличен. Я тоже тебя люблю, Цветочек.

Она скалит зубы.

— Я просто хотела… — У неё не хватает слов. — А, забудь. — Я хватаю её за затылок и поднимаю её лицо, чтобы попробовать на вкус.

— Что ты хотела?

— Чтобы ты получил своё.

— Потому что ты любишь меня, — шучу я.

— Иди на хуй!

— Нет, думаю, пора передать тебя Жоакиму, чтобы он тебя оттрахал. Похоже, тебе было недостаточно.

— Мерзкий ублюдок.

Мы оба знаем, что я не это имел в виду, а то, что она ломает свою красивую головку над тем, почему боль меня заводит. Какие извилины моего мозга неправильно соединены.

Я отталкиваю её предплечье от себя. Её рука с лезвием, зажатым между пальцами, дрожит. Она чертовски слаба. Сколько бы сил она ни прилагала, ей почти нечего мне противопоставить. Что-то в этом меня привлекает. Она фыркает, когда борется со мной.

— Мило, как ты сражаешься. Но у тебя нет шансов.

Одним плавным движением я выпрямляюсь, отталкиваю её от себя и вырываю лезвие парой захватов. Она вскрикивает, так как я кратковременно перегнул её руку. В этот момент я возвращаю свой нож.

— Одевайся. Я отведу тебя обратно в клетку.

— Заебал! Хватит так со мной разговаривать.

— А как? — скучно переспрашиваю я, хватаю свои спортивные шорты рядом с шезлонгом и встаю перед ней. Она пристально меня разглядывает. Пялится на мою грудь, мой живот ниже, на мой член, который ещё несколько минут назад был твёрдый внутри неё.

— Забудь. — Она обиженно отворачивается от меня, словно может наказать меня этим номером.

Тебе надо вставать пораньше, Мэдисон. Потому что это инфантильное женское поведение я нахожу скорее забавным, чем оскорбительным.

Она одевается в свою влажную одежду перед камином. Всё это время я наблюдаю за её стройным телом, её полной, большой грудью, плоским животом и круглой задницей. У неё очень стройные ноги, и по статуре она менее пышная, чем Венера, скорее хрупкая и такая, что хочется защищать.

Хотя у неё есть зубки. И ещё какие.

Спустя несколько минут я, ухватив её за предплечье, тащу